Марвуд и Ловетт - Эндрю Тэйлор

– Нет! – резко ответила Кэт, хотя пропустила его слова мимо ушей.

Она села на свое обычное место, а Бэнкс устроился рядом с ней. Он тоже был обеспокоен, ему не давал покоя завтрашний вечер.

– Дело не только в том, что, как служитель церкви, я должен соответствовать сану, – делился он с Кэт. – Провести вечер в обществе самого короля и сильных мира сего, да еще и в узком кругу, в камерной обстановке… Нет, я не заслуживаю такой чести! Боюсь, я выставлю себя на посмешище или самым непозволительным образом нарушу правила хорошего тона. Но матушка и сестры будут так мной гордиться, когда я им расскажу!

После ужина Бэнкс настоял на том, чтобы проводить Кэт до дома, где им отвели комнаты. Первой ее реакцией было раздражение, но, когда они подходили к двери, ей пришло в голову, что ситуацией можно воспользоваться в собственных интересах. Комната Марвуда, как и спальни других джентльменов, расположена на первом этаже, и зайти к нему самой значило бы нарушить приличия. Вместо этого Кэт попросила Бэнкса оказать ей любезность: постучать в дверь Марвуда и передать ему, что госпожа Хэксби хочет с ним поговорить. Заподозрив, что у него появился соперник, Бэнкс был весьма обескуражен ее просьбой. Кэт тут же сочинила историю о том, что Марвуд обещал ей найти в архиве лорда Арлингтона топографический план, который использовали при строительстве конюшен.

Пять минут спустя Бэнкс вернулся и сообщил, что комната Марвуда заперта и свет через замочную скважину не проникает. Слуга, работающий на мужском этаже, не видел Марвуда с раннего утра.

Пожелав молодому священнику спокойной ночи, Кэт поднялась в свою спальню. Свечу она зажигать не стала и, завернувшись в плащ, села у окна. Над огородами и парком, тянувшимся, на сколько хватало глаз, сгущались сумерки.

В Ньюмаркете Марвуда наверняка задержали дела. Или, может быть, его лошадь потеряла подкову. Да, наездник из него никудышный, однако это еще не причина опасаться, что в дороге произошел несчастный случай.

А больше Марвуду ничто не угрожает. Его никто и пальцем тронуть не посмеет. В Ньюмаркете всем известно, что Марвуд – секретарь лорда Арлингтона, на сбруе его лошади знаки с гербом Арлингтона, и по ним любой житель графства сразу поймет, кто перед ним. Даже Бекингем и Даррелл побоялись бы нападать на Марвуда среди бела дня. Разве Кэт не права?

Ну конечно права, а как же иначе? Но тогда почему ей так страшно?

* * *

– Почему вы не отправились за помощью?

– Потому что вы были глухи к доводам рассудка.

Раш фыркнул:

– Никто не заставлял вас бежать за мной, как пес за хозяином.

– Если бы вы соблаговолили привести мою лошадь, мы бы не оказались в столь затруднительном положении.

Мы испепеляли друг друга взглядом, но в темноте наши усилия по большей части пропадали зря, а иначе от нас обоих остались бы лишь кучки пепла. Да и в любом случае мы не в состоянии были причинить друг другу ни капли вреда. Каменная темница, в которой мы томились, была расположена в частично разрушенном здании, прилегавшем к задней стене дома. Каменный пол, каменные стены, каменный сводчатый потолок. Единственное, что здесь было не из камня, – дубовая, окованная железом дверь, за долгие годы приобретшая тот же серый оттенок, что и все остальное. Высоко над нашими головами под потолком виднелись два окна. Каменный орнамент на них служил надежной решеткой, а в промежутках синело постепенно темневшее вечернее небо, а на нем кое-где блестели серебристые огоньки звезд.

После падения с лошади у меня болело плечо. Заполненный до предела мочевой пузырь едва не лопался. Раш уже справил нужду прямо в бриджи, сердито зыркнув на меня, чтобы я не смел над ним потешаться. Но физические страдания не шли ни в какое сравнение с душевными терзаниями.

Я считал себя в некоторой степени защищенным от произвола со стороны Бекингема и Даррелла. Одно дело – плести интриги против лорда Арлингтона, и совсем другое – убивать его личного секретаря. К тому же обоим должно быть известно, что меня отличал сам король, хотя за какие заслуги – они не знали. Но никто не догадается искать меня здесь. И может быть, для Арлингтона я не такая важная персона, как мне казалось. Я давно усвоил, что на благодарность государей и их министров рассчитывать не стоит.

– Утром они напали на вашего слугу, – сообщил я Рашу. – Вас об этом известили?

– Что? На Тома?

– На скачках его сильно избили.

– Несомненно, по приказу герцога.

– Естественно.

В нашей темнице становилось все холоднее. Нас с Рашем привязали веревками к рым-болтам в стене. Затыкать нам рот не сочли нужным, ведь нас все равно никто не услышит. Меня и Раша разделяло всего пять ярдов, однако пользы от этого нам было мало – между нами будто пролегал Атлантический океан.

Через некоторое время я нарушил молчание:

– Мы напрасно тратим время.

– И чем же вы предлагаете заняться? Грызть веревки?

– Даже это лучше, чем препираться друг с другом.

– А ведь вы, черт возьми, правы! – воскликнул Раш; некоторое время он сидел, молча уставившись в пол, затем тихим, исполненным муки голосом произнес: – Все бы отдал, лишь бы узнать, здесь моя жена или нет. Что, если сейчас они по очереди насилуют ее? А я сижу здесь и не могу ее защитить.

– Его милость не допустит, чтобы леди причинили вред… наверное.

– Думаете? От герцога, знаете ли, всего можно ожидать.

– Еще как знаю.

– Думаете? Этому человеку нельзя доверять, он способен на все, что угодно. Вот почему… – Раш осекся.

– Почему вы срочно хотите поговорить с лордом Арлингтоном? Потому что ему доверять можно?

Ответа не последовало, но я понял, что угадал хотя бы отчасти.

– У вас есть что предложить лорду Арлингтону? Что именно? Чем больше вы мне расскажете, тем больше вероятности, что я сумею что-то сделать.

За дверью раздались шаги, затем они стихли, и послышался скрежет засовов. Вошли двое мужчин. Один нес фонарь, а в другой руке держал металлический прут, которым помахивал перед собой. Вторым был Роджер Даррелл. Я не мог разглядеть его лица, однако массивная фигура не позволяла его с кем-то перепутать.

– Где моя жена? – рявкнул Раш. – Если вы, подонки, хоть пальцем ее тронули, клянусь Богом, я…

Даррелл пнул его в колено. Раш вскрикнул, повалился на пол, да так и остался лежать, тихо постанывая.

– Червяк и господин Раш, – произнес Даррелл,