Марвуд и Ловетт - Эндрю Тэйлор

постаравшись вложить в слово «господин» как можно больше иронии. – Даже не знаю, кто из вас больший остолоп. – Он склонился над Рашем. – А вы, друг мой, с женой держите ухо востро. Признаю́, собой она недурна, однако свирепа, как дикая кошка. Едва не выцарапала моему человеку глаз.

Раш все еще тяжело дышал, однако сумел выговорить:

– Чего ты от нас хочешь?

– Мне сказали, что у господина Раша есть то, что нужно его милости, и если господин Раш не отдаст герцогу требуемое, его смазливая юная супруга недолго останется красавицей. А впрочем, для господина Раша это не будет иметь ни малейшего значения, ведь к тому времени он не сможет сношаться ни с ней, ни с кем-либо еще. – Даррелл повернулся ко мне. – А что касается вас, то вы будете делать, что вам говорят, и держать рот на замке. Ну а если нет, то и вашу пассию постигнет та же судьба, что и жену Раша.

– О ком это вы? – спросил я, хотя уже предвидел ответ.

– О той, что занимается своим мерзким ремеслом в доме под знаком розы на Генриетта-стрит. О вашей шлюхе из Ковент-Гардена. Ей я уделю особое внимание, ведь мы с этой дамочкой старые знакомые. Вам все ясно? Ради ее благополучия очень надеюсь, что да.

– Разве мы не можем договориться? – спросил я, надеясь повернуть разговор в более здравое русло. – Однажды я спас вам жизнь, а значит, мы с вами не посторонние люди.

Даррелл подошел так близко, что я почувствовал его дыхание.

– И очень глупо сделали, – тихо произнес он и, подняв руку, дотронулся до моих век указательным и большим пальцами, а острие штыря коснулось моей шеи. – Надо было бросить меня умирать, и тогда сейчас вы бы здесь не сидели.

Через секунду-другую Даррелл проткнет мою трахею и выдавит глаза. Однако вместо этого он вздохнул и отвернулся. Когда Даррелл выходил из нашей камеры, луч фонаря на секунду выхватил из темноты его лицо. Вид у наемника был уставший и даже печальный. Должно быть, игра света, подумал я. А затем оба мужчины скрылись во мраке, и до нас донеслись их удаляющиеся шаги.

* * *

– Дай бог, король посетит нас снова, – с театральным вздохом произнесла леди Арлингтон. – Его величество участвует в завтрашних больших скачках, и я за него тревожусь. Уверена, вы тоже беспокоитесь. Эта забава так же опасна для жизни и здоровья, как и кавалерийская атака.

– Буду молиться, чтобы с его величеством ничего не случилось, – ответила Луиза.

Две дамы медленно прохаживались туда-сюда по большой гостиной, прежде чем спуститься к ужину. Джентльмены играли в карты у камина, некоторые в обществе супруг.

– Завтра соберемся в узком кругу, – продолжила леди Арлингтон. – Не больше дюжины человек. Король не любит лишних церемоний. По вечерам он предпочитает проводить время в обществе избранных друзей, предаваясь простым невинным увеселениям, почти как обычный джентльмен. Хотя, конечно, король всегда остается королем.

Некоторое время они прохаживались молча.

– Мадам… – начала Луиза.

– Что, моя дорогая?

– За гобеленом в моей гардеробной есть дверь. Куда она ведет?

– На потайную лестницу, – ответила леди Арлингтон. – Но вы не обращайте на нее внимания. Для некоторых из наших гостей это большое удобство: можно уходить и приходить когда вздумается, не тревожа слуг. Обе двери – и в ваших апартаментах, и внизу – заперты. Клянусь честью, вам не о чем волноваться!

– Вчера вечером я обнаружила у себя в гардеробной кое-что еще – домашнее платье.

Леди Арлингтон улыбнулась:

– Вам оно понравилось? Зеленый вам очень к лицу.

– Я должна поблагодарить вас за доброту, – произнесла Луиза.

– Благодарите не меня, а короля, дитя мое. Это платье прислал он. Вы должны лично выразить его величеству благодарность за подарок. И лучший способ это сделать – появиться в нем перед королем.

– Мадам, я не могу…

– Вы не нарушите никаких приличий, ведь все же свои, гостей не будет. Представьте, что вы проводите вечер среди братьев и сестер. – Леди Арлингтон дотронулась до локтя Луизы. – Вы же не думаете, что я посоветовала бы вам надеть домашнее платье, если бы это угрожало вашей репутации?

Луиза почувствовала, как кровь приливает к щекам.

– Ну что вы, мадам.

В знак одобрения леди Арлингтон снова дотронулась до локтя мадемуазель де Керуаль:

– Рассказать вам секрет? На этот вечер я планирую нечто восхитительное. Мы устроим представление, чтобы развлечь его величество и заодно повеселиться самим. Вам же известно, что больше всего на свете король любит театр? Своими силами мы поставим что-то вроде спектакля и на часок-другой перевоплотимся в пастухов и пастушек. Может быть, потанцуем или повеселим друг друга шутками – короче говоря, будем делать все, что заблагорассудится. – Она сжала локоть Луизы крепче. – Без невинных забав жизнь была бы слишком унылой, не правда ли?

Леди Арлингтон остановилась и с улыбкой поглядела на Луизу. Ее светлость не произносила ни слова, однако было очевидно, что на этот раз она ожидает ответа.

– Да, миледи, – согласилась Луиза.

– Только вообразите, какая из вас получится очаровательная пастушка! Вы покорите сердца всех пастухов и, может быть, даже священника.

– Тихо! – велел я.

– Что такое? – Раш выпрямился и, тяжело дыша, привалился к стене.

– Прислушайтесь.

На некотором отдалении от нас я уловил какой-то звук. Тихий металлический скрежет. Что это – несмазанная петля? Я напряг слух.

Заухала сова. Я вспомнил сипуху, прошлой ночью в погоне за добычей пролетевшую надо мной и Кэт. Она назвала эту сову ночной убийцей. Вдруг меня охватило непреодолимое желание снова увидеть Кэт, поговорить с ней, дотронуться до нее, пока еще не поздно. Время утекало, как песок сквозь пальцы, и не в моих силах было его остановить. Сова заухала снова.

Снаружи послышались тихие, осторожные шаги. Потом раздался скрип отодвигаемых засовов. Дверь медленно открылась. В нашу темницу проник слабый дрожащий свет, а вместе с ним неприятный запах от фонаря. Тусклый огонек осветил похожую на тень фигуру.

– Сэр…

Шепот прозвучал так тихо, что я едва его разобрал. Но Раш тут же рванулся вперед, будто конь, подгоняемый невидимым всадником. Однако веревки не дали ему уйти далеко.

– Грейс…

– Тихо! – Войдя в нашу тюрьму, она поставила фонарь на пол; во второй руке Грейс я заметил длинный нож.

– Режьте веревки, скорее! – Раш поднял связанные руки, которые, как и мои, были прикреплены к кольцу в стене.

Грейс принялась за работу. Я наблюдал за ней. Я был отнюдь не уверен, что, освободив супруга, она окажет такую же любезность мне.

Пока Грейс резала веревку вокруг запястий мужа,