Бывший муж. На осколках мести - Галина Колоскова

– Он будто заранее хоронил Абашева. Не хотел видеть его в зятьях сразу, но чтоб вот так…

Эдуард не отводил глаза. Как всегда, прямые ответы.

– Это твои фантазии и не более. Любой отец всегда хочет обезопасить дочь. Я за свою практику составил сотни брачных договоров. Они почти идентичные за исключением содержания нескольких пунктов. В твоём нет ничего про измену.

Мира уцепилась за эти слова. На слуху у всех подруг именно пункт об измене.

– Это и напрягает. Отец допускал только смерть Алекса.

Она замялась, размышляя, рассказать про Дениса или нет, но решила, что нужно:

– Мне неприятно говорить, но сегодня я проснулась в квартире не одна.

Мира заметила, как дёрнулась синяя жилка на виске Прилежина.

– На кухне хозяйничал Лопухов. Я его прогнала, но слова на прощание убили. Он уверен, что я стану его женой… – Она смотрела в чёрные глаза. – Почему?

– Потому, что он козёл, – по широким скулам заходили желваки. – Никто не может принудить независимую, богатую, умную женщину. Уверен, ты сможешь правильно распорядиться средствами мужа. Готов помочь не только удержаться на плаву, но и развить очень перспективный бизнес Абашева.

Девушка встала на цыпочки, чтоб дотянуться до щетинистой щеки нотариуса.

– Спасибо! Я тебе доверяю. С командой Алекса знакома лично. Главное, чтоб отец не мешал.

– Это наследство только твоё! Он не имеет к нему отношения.

– Думаешь, я смогу сопротивляться знаменитому напору Старыгина?

Прилежин пожал плечами. Сам не рискнёт пойти против Николая Ивановича. Разве что ради любви?

– Ты его дочь. Двадцать лет сама была Старыгиной. Помни об этом!

Не удержавшись, она рассмеялась, представив отца в гневе.

– Хотела бы забыть, да не получится… – Она сложила листы договора в папку. – Я тебя поняла. Нужно разобраться, как развивать стартап Алекса. Главное, не мешать его ребятам. Обязана постараться ради него!

Прилежин поправил:

– Его памяти. И не обязательно заниматься самой. Назначь генерального директора. Нужны дополнительные инвестиции? Выпусти акции. Продай долю отцу.

Мира оскалилась. С каким удовольствием бывшие друзья похоронили Алекса. Ни у одного не возникло даже капли сомнения. Теперь и его дело хотят слить? Придётся всех удивить.

– Труп обгорел так, что нельзя изъять материал для анализа? – она удивлялась, почему все отказываются замечать очевидное. – Пусть нет волос и потных вещей в новой квартире, но где-то должны быть? Офис генералили пока его не было? Хотя очень странно, почему все решили уничтожить следы Алекса? Чтоб две бутылки виски вылакал непьющий Абашев?! Не верю! Для меня он живой… – Умоляющий взгляд, полный боли. – Мне так легче.

Прилежин хотел возразить, но последняя фраза отбила желание. Нужно время, чтобы принять смерть любимого человека.

Раскрыв альбом, ткнула в него пальцем:

– Посмотри, что нашла в чемодане. Отец не верил, что в спальню подкинули эти снимки.

Она рассматривала в деталях фотографию в неизвестной спальне. Лицо Алекса не выражало эмоций. Татуировка смазанная, толком не рассмотреть.

– Ничего не понимаю, но это точно не сгорающий от страсти любовник! А если фотомонтаж? – Бесполезный взгляд на невозмутимого юриста. Ни один мускул не дрогнул на холёном лице. Мира не отставала: – Есть мысли кому и зачем понадобилось подставлять мужа? – вопросы, на которые никто не собирался давать ответы.

Эдуард молча разглядывал снимки.

– Не знаю, что сказать. Удивлён… – Он протянул руку, собираясь забрать снимок. – Хочешь, покажу специалистам?

– Нет! – Мира убрала руку за спину, поддаваясь импульсу. Словно чья-то рука толкнула в грудь.

Интуиция? Она нахмурилась. Что происходит с ней в последнее время? Даже находясь в прострации спрятала договор и снимок?

– В офисе мужа есть специалисты. Мне всё равно нужно там появиться в ближайшее время.

– Дело твоё, – Прилежин с неохотой убрал руку. – Я мог определить сегодня.

Испуганно подумала, что во всём видит происки врагов. Даже в друге. Но поделать с собой ничего не могла.

– Не к спеху.

Она вернула фотографию в альбом, почувствовав себя неуютно рядом с черноглазым красавцем.

Глубокий вздох, сожаление во взгляде. Хотелось бы знать, когда девушка сумеет расслабиться и заново начнёт доверять людям? Пока как ёжик, при малейшем сомнении выставляет иголки. Или на самом деле становится стервой?

Мира виновато улыбнулась, но менять решение не стала.

Она плотно сомкнула веки. Яркий свет раздражал. Начала болеть голова. Взгляд то и дело падал на лекарство, оставленное Денисом. Массаж висков не принёс облегчения.

– То тошнота, то обмороки, то головная боль… – Жаловалась она слабым голосом. – Денис оставил лекарство, но после него я ничего не помню. Обращаться к семейному доктору не хочу. Узнает отец.

Эдуард с ухмылкой повертел в руках бутылёк. Соперник действовал грязными методами.

Он поступил по-другому:

– А если провериться в медицинском центре моего друга? Инкогнито. Оставишь почту, на неё скинут анализы.

– Хочу! Можно сегодня? Ни к чему затягивать, вдруг что-то серьёзное?

Он кивнул:

– Собирайся, я подожду в гостиной.

Бросил взгляд на отставленный в сторону столик с остатками еды и озвучил новое предложение:

– Тебе нужна домработница. Места полно. Поселить есть где.

– Надо подумать. Я собираюсь переехать в Подмосковье. Алекс достраивает нам дом.

– Строил… – Снова поправил Прилежин. Его коробило имя врага с глаголами в настоящем времени. – Пока живёшь здесь, создай привычные условия.

Мира отмахнулась. Не то сейчас состояние, чтоб заниматься комфортом.

– Нужно обратиться в агентство, просмотреть анкеты, устроить кастинг. Пока другим голова занята.

Эдуард не отставал:

– Как раз есть подходящий человек. Племянница управляющей. Приехала из Башкирии, ищет работу. У меня для неё места нет.

Второй гость начинал раздражать неуёмной настойчивостью.

– Хорошо, пусть придёт завтра, – нехотя согласилась она и выразительно посмотрела на дверь: – Дай мне одеться! – второй мужчина за день выставлялся из спальни.

Обоих невозможно сравнивать с Алексом.

Через два часа Мира с растерянным видом сидела в кабинете гинеколога.

– Я совсем закрутилась с приготовлениями к свадьбе, – оправдывалась, вспоминая, чем могла навредить зародившейся жизни. – Забыла о графике, но задержка минимум в две недели.

Сердце громко стучало. В носу предательски щипало. Хотелось плакать от счастья. Зря проклинала судьбу. Награда за переживания последних дней! А как обрадуется Алекс! О трудностях станет думать потом. Сейчас она плохо слышала, что говорит врач…

Глава 7

Мира плохо соображала, что происходит вокруг. Мысли фокусировались на одном: Алекс вернётся, а она стала мамой. Ладонь гладила живот. Рот выговаривал нелепое:

– Во мне уже растёт самый прекрасный ребёнок на свете?! – и тут же обуял страх. – Детям нужно хорошее питание и противопоказаны лекарства?

Перед глазами пронеслось утро. Баночка с неизвестными таблетками на туалетном столике. Рвота водой