Молчание греха - Такэси Сиота

Наката появился в художественной галерее и на следующей неделе. Один и тот же день недели, одна и та же одежда, одна и та же улыбка все три раза. Поскольку это была персональная выставка популярной перспективной художницы, посетителей было много, несмотря на будни. Рихо старалась как можно дольше разговаривать с другими покупателями, чтобы выиграть время, а Наката просто стоял, не глядя на вывешенные работы.

Не в силах вынести его взглядов, она с ним заговорила, и Наката был так счастлив, что, казалось, завилял бы хвостом, если б он у него был.

– Это вам, – сказал он, протягивая ей упаковку маринованных овощей, и начал рассказывать о своей поездке, во время которой он их купил. Ручка тяжелого полиэтиленового пакета впилась ему в пальцы, но Наката, казалось, не замечая этого, с энтузиазмом рассказывал о чудесах Каруидзавы.

– Можете что-нибудь порекомендовать? – спросил он вдруг, повернувшись к экспозиции после того, как кончил свой рассказ.

Рихо хотелось избежать продолжения разговора, но работа есть работа, и она указала ему на небольшую картину, висевшую на колонне.

– Я ее куплю.

Эти слова должны были ее порадовать, но ей стало страшно. Хотя картина была небольшая, стоила она триста тридцать тысяч иен, и скидки не предполагалось. Гортензии, нарисованные талантливым художником, несмотря на свою призрачность, дышали элегантностью и стоили своих денег. Покупка этой картины означала бы, что Наката потратил восемьсот тысяч иен за три недели. Она ничего не знала ни о его профессии, ни о бизнесе его семьи. Однако за время работы в секции дорогих товаров универмага Рихо научилась оценивать финансовую состоятельность покупателей. Предполагать, что Наката совершенно не стеснен в деньгах, было невозможно.

– Сегодня я хотел бы заплатить в рассрочку.

Выражение лица мужчины, державшего кредитную карту между указательным и средним пальцами, не оставляло сомнений. Сумма в восемьсот тысяч иен может быть компенсирована ему более доброжелательным отношением со стороны Рихо. Это было чревато серьезной опасностью.

– Я хотела бы вам кое-что посоветовать…

Рихо подробно, насколько возможно, рассказала ему о предстоящих мероприятиях в галерее, тщательно подбирая слова, чтобы не задеть гордость собеседника, и перевела разговор на покупку произведений искусства в долгосрочной перспективе. Наката послушно выслушал ее и с выражением облегчения на лице спрятал свою кредитную карту.

С тех пор Наката неоднократно посещал художественную галерею и болтал с Рихо. Он часто приглашал ее на ужин и в кино, но она неизменно мягко отказывалась. Даже коллеги по универмагу стали называть Накату дядечкой, страдающим от безответной любви к Рихо.

Летом того же года Рихо постигло величайшее несчастье в ее жизни. Внезапно умерла ее мать. Всю свою жизнь занимавшаяся домашним хозяйством и только изредка устраивавшаяся где-нибудь подработать на неполный рабочий день, она с глубоким пониманием относилась к дочери и всегда становилась на сторону Рихо, когда та ссорилась с отцом.

Рихо тогда исполнилось тридцать, она собиралась пока что продолжать работать в универмаге, а когда-нибудь потом выйти замуж за порядочного человека, хотя конкретного кандидата у нее не было, и подарить родителям внуков. Это было не так уж сложно, если пойти на компромисс, – по крайней мере, в ее представлении вступительные экзамены в университет и собеседование при приеме на работу были гораздо более серьезными испытаниями. Но опасность надежды на естественное течение событий состоит в том, что эти события не наступают сами собой. «Когда-нибудь» – это «когда-нибудь» навсегда, и при малейшем сбое ниточка может мгновенно разорваться.

Для Рихо, чьи бабушка и дедушка умерли, когда она была маленькой, смерть матери стала первой утратой близкого человека, заставившей ее глубоко страдать.

Плохая новость пришла, когда она была на работе. Ей много раз звонил отец, и когда Рихо наконец ответила на звонок, то совершенно не предполагала, что произошло что-то серьезное.

– Прости, что беспокою на работе, – услышала она напряженный голос отца. – Мама умерла сегодня утром.

Рихо запаниковала, но на все ее «почему» отец мало что мог сказать, потому что и сам ничего толком не знал.

Мать регулярно проходила медицинские осмотры и не имела никаких хронических заболеваний, но утром ее нашли в ее комнате уже холодной. Причиной смерти оказался острый инфаркт миокарда.

Быстро уйдя с работы, Рихо помчалась из Токио в больницу в Иокогаме. Всю дорогу ее трясло. Устроившись на работу в универмаг, она жила одна в Токио, но, чтобы отдохнуть от быта и готовки, по выходным возвращалась в дом родителей. Всего четыре дня назад она видела веселое лицо матери…

На больничной койке это лицо выглядело умиротворенным, но на нем уже нельзя было разглядеть никаких признаков жизни. В сказках часто говорится, что она «выглядела так, словно спит» или «словно собирается открыть глаза», но Рихо с первого взгляда ощутила смерть.

Перед кремацией она чувствовала себя невыносимо и много плакала, но за время поминок, похорон и первых семи дней постепенно успокоилась.

Когда человек привыкает к грусти, ему все равно приходится бороться с чувством одиночества. Грусть причиняет боль, а одиночество вызывает тревогу. После того как Рихо начала работать, мать неизменно помогала ей избавиться от стрессов, возникавших из-за непростых отношений с коллегами в жестких рамках служебной дисциплины.

Вся жизнь матери была целиком посвящена ее дочери. Даже когда Рихо подросла, мать продолжала заботиться о ней. В старшей школе ей всегда давали с собой с любовью приготовленный завтрак, и Рихо тогда не понимала, как непросто было это делать. А когда она училась в Италии, мать прилетала туда навестить ее, хотя и боялась самолетов.

Но самое главное, она была единственным человеком, с которым Рихо могла говорить открыто. Только матери она призналась в своих чувствах к Рё.

На полном превратностей жизненном пути мать всегда была для нее тихой гаванью, где можно переждать бурю. Ее утрата оставила Рихо совершенно беспомощной.

Коллеги на работе какое-то время были к ней внимательны, но, когда прошли сорок девять дней после смерти, они стали общаться с ней как обычно. Пришлось, как и раньше, снова иметь дело с Накатой. На нее как бы повесили обязанность поддерживать отношения с этим неприятным человеком.

Прошло полгода с момента его первого появления, когда Наката исчез. Был конец лета. Начальник шутил, что ей, наверное, теперь страшно одиноко, но Рихо не реагировала. После того как умерла мама, ей стало особенно трудно улыбаться, а тем более подыгрывать таким шуткам. Хотя она по-прежнему не знала, чем занимается Наката, Рихо пришла к выводу, что его могли перевести по работе в другой город, и обрела некоторое душевное спокойствие.