Люблю, мама - Илиана Ксандер

Так что я был первым – к вашему сведению.

Суперская улыбка, фигура первый класс, задница – просто огонь! В ней была искра, говорю вам. Таких девчонок не каждый день встретишь. Уж точно не в Олд-Боу.

Тоня, чтоб ее, Шаффер.

Она вошла, а через полтора часа ее сладкие булочки уже припарковались у меня на коленях. А еще через пару часов она была у меня дома – зажигала и заливала в себя пиво, как профи. С такой я был не против поделиться и чем-то поинтереснее.

На следующий день она вернулась, горячая, как кошка в течке. Я ей сказал, что дом – моего дядьки и аренду не надо платить, раз я управдом. Но когда она начала спрашивать про Лиззи из соседней квартиры, я сообразил, что Тоня тут не просто так.

В общем-то, мне было плевать. Она хотела дубликат ключа от студии Лиззи. Незаконно? Пожалуй. Но кто узнает? В койке ей не было равных. Оно того стоило.

А потом я узнал, что она общается с этим полудурком Беном. Распсиховался на нее. Но Тоня объяснила, что он ей должен денег. Вот она и присматривает за ним. И ко мне будет пробираться потихоньку, чтобы Лиззи с Беном не прознали.

Хитрая лиса была эта Тоня.

Я понятия не имел, что происходит, до того случая через год – прямо перед тем, как меня сцапали со «снежком» и кое-чем еще.

В последний раз я видел Тоню, когда она явилась к Лиззи в квартиру. Мы трахнулись – так сказать, «на прощание». Ну я это так назвал. Два дня спустя меня закрыли. Но в тот день, когда она мне сказала не высовываться и зашла в ванную, я прихватил из студии ежедневник. Красивый такой, в кожаной обложке. Оказалось, он принадлежал Лиззи.

Не то чтобы он меня заинтересовал. Я вообще думал подбросить его обратно, когда их не будет дома. Я их что-то давненько не видел, а Лиззи-то должна была вот-вот родить.

Но этот ежедневник изменил мою жизнь.

Оказалось, это дневник Лиззи. Представьте себе: наша серая мышка собиралась заключить контракт с издательством. А еще потихоньку сходила с ума.

Тоня же тем временем крутила с малышом Беном.

Такие вот дела.

Сначала я психовал, но потом догадался: Тоня не гонится за сиюминутной выгодой. Она играет вдолгую.

Хитрая лиса, я ж говорю.

Два дня спустя ко мне ввалились копы. Какой-то крысеныш их навел. Пятнадцать лет за решеткой по его милости. Хотел бы я знать, кто это сделал… Все кости ему переломал бы.

Тюремный читальный зал – не Библиотека Сената, или как там она называется. Но кое-что они выписывали. Я все журналы смотрел, из-за картинок в первую очередь.

«Ложь, еще ложь и возмездие». Как только заметил ту книжку на полке, что-то щелкнуло у меня в голове. Я ведь не дурак. И сразу вспомнил – в дневнике Лиззи, вот где я видел это название.

И кто же смотрел на меня с обложки? Гребаная Тоня – только переделанная под эту мышь. Я хохотал так, что чуть живот не надорвал. Вырезал фотку и повесил над кроватью. Она мне не раз пригождалась – сами понимаете для чего.

Я начал выискивать статьи про нее во всех газетах, до которых мог добраться. Потом вышла еще одна книга. В тюрьме у тебя ничего нет, кроме времени, так что я ее прочитал. Все ее книжки прочитал, да. Третья получилась странноватая, но все равно разошлась на ура. Тоня купалась в деньгах. А я гнил в камере.

Спустя пятнадцать лет я вышел на свободу – без гроша. Разве что мое барахло дядька сохранил, свалив к себе в гараж. Благослови господь этого мужика.

И что же я сделал? Схватил дневник Лиззи и покатил прямиком на Восточное побережье.

Давайте-ка я вам про него расскажу. Восточное побережье – сплошная показуха. Никакой души. И вот Тоня (пардон, Элизабет Каспер). С годами она только похорошела, как дорогое вино. За тридцать – а тело как у первокурсницы. Обзавелась дочкой. Вот только девчонка была не ее. Я-то знал, откуда взялась эта бледная немочь…

Впервые меня увидев, Тоня притворилась, что не узнает. Пришлось ей напомнить, что мы встречались давным-давно и что я хорошо знал Лиззи – а она уж точно не Лиззи.

– Чего ты хочешь, Гранжер?

Видите? Память к ней сразу вернулась.

Мне не нравилось это имя. В тюрьме меня называли Кингом, по фамилии. Я ей так и сказал. А она рассмеялась. Я заранее знал, что ей понравится.

Я хотел, чтобы она сбежала со мной, как обещала когда-то. Но у меня ничего не было, а у нее было все: роскошный дом, прислуга, машины. Ну я и заявил, что мое молчание стоит дорого. Намекнул на дневник.

– Врешь! – рявкнула она.

Было неприятно, но опять же – я сообразительный. И разложил ей все по полочкам.

– Книги, которые она написала, про нее. Там и пожар в сарае, и твой бывший в приюте, и твои шашни с малышом Бенни…

– Ложь. Откуда у тебя дневник?

– Помнишь, как мы в последний раз трахались в квартире у Лиззи? Тогда я его и прихватил, просто забавы ради. Ты не поверишь, что было внутри…

– И что?

Я усмехнулся.

– Хочешь узнать? Он в безопасном месте на случай, если ты что задумаешь.

– Дай мне время. Два дня.

Через два дня мы встретились у нее дома – в настоящем поместье, между прочим. И там была эта старуха.

– Это еще кто? – спросил я.

Эта Круэлла де Виль смотрела на меня так, будто я только что из тюрьмы. Хотя, вообще-то, так оно и было.

– Я мать Бена, – сказала она. Деловито так сказала.

В общем, старая ведьма оказалась у них мозговым центром. Она все знала с самого начала.

Безумие, да?

Я-то узнал позже, когда мы с Тоней трахались на моей яхте в Ки-Уэст. Яхту я купил на ее денежки. Она мне сказала, что в первый же вечер, когда они с Беном и ребенком перебрались на восток, старуха усадила ее напротив себя и заявила напрямую: «Я не дура. А ты не так уж умна. Я хочу знать, кто ты такая и где настоящая Элизабет Данн».

– И где Лиззи? – спросил я тогда Тоню.

Но она так и не сказала.

Я всегда думал, что они с малышом Бенни что-то сделали с этой девчонкой. Избавились от нее. Я рассказал Тоне свою теорию,