В сумерках моря - Вадим Юрьевич Панов

– Это нам на руку.

Однако Читер не закончил.

– К сожалению, Круглый прекрасно осведомлён о своей горячности, и чтобы не ошибиться по-крупному, он затаится. Круглый уже начал осторожничать, и поэтому Рзаев не только согласился на переговоры, но был со мной очень вежлив.

– Что же делать?

– Нам нужно ускориться. – Читер внимательно посмотрел на Цезаря. – Необходимо договориться с поставщиками как можно скорее.

Несколько мгновений Цезарь молчал, обдумывая, что имеет в виду помощник, после чего прищурился:

– Но прежде переговорить с мелочью?

– Да, – кивнул Читер. – Нужно пообещать им участие в сделке и достойные цены на товар. Сейчас мы не должны жадничать.

– Это можно устроить, – медленно протянул Цезарь, обдумывая предложение помощника и не находя в нём изъянов. – Ты поговорил с Феликсом?

– Он ждёт, когда уляжется свистопляска с убийством парней.

– Разумно, – одобрил Цезарь.

– Согласен.

– Сколько времени у нас есть?

– Три дня.

– То есть товар ещё не в Крыму?

– Его привезут, когда они поймут, что мы уладили наши внутренние проблемы.

– Я успею, – поразмыслив, произнёс Цезарь. – За два дня я успею переговорить с основными из мелких. И уверен, что смогу их убедить.

– И позаботься об охране, – посоветовал Читер. – Когда Круглый поймёт, что ты начал переговоры, он может пойти на любую глупость.

– Ты тоже за собой приглядывай. – Цезарь помолчал. – Во время переговоров у меня конкретно будут спрашивать за Тюленя и Жорика. Что отвечать?

– Что отвечать, мы решим чуть позже, но ты должен точно знать, что Круглый парней не валил.

– Рза оказался убедителен? – прищурился Цезарь.

– Во-первых, подозрения насчёт Жорика, они бы не стали убивать ценного информатора в разгар противостояния, – напомнил Читер. – Во-вторых, да – Рза был убедителен. Они готовы начать войну, но только в том случае, если мы выйдем на сделку. До тех пор они собирались тянуть время и тянуть на свою сторону мелочь.

– И мешать нам.

– И мешать нам, – согласился Читер.

– Но в этом убийстве тоже может быть тактика: если мы не ответим, завтра убьют ещё одного нашего. Или двоих. – Цезарь покачал головой. – А потом все поймут, что мы не отвечаем, и у нас возникнут серьёзные проблемы.

История криминального мира ещё не знала случая, когда демонстрация слабости приводила к успеху.

– Поэтому мы должны найти убийцу… Это Феликс?

– Определённо нет.

– Его подруга?

– Люди Рзаева следили за ними и уверяют, что наша парочка действительно обжималась на пляже в то самое время, когда убивали парней.

– Патологоанатомы назвали довольно широкий диапазон времени смерти.

– Я об этом помню.

– И всё равно веришь, что Феликс ни при чём?

– Когда они уходили на пляж, было ещё светло, к тому же на парковке то и дело появлялись люди: приезжали-уезжали. А раз никто ничего не видел, получается, стреляли в темноте.

– Не каждый соберётся с духом объявить себя свидетелем преступления. Тем более когда речь может идти о войне банд.

Цезарь терпеть не мог слово «банда» и никогда его не употреблял, тем более в обращении к себе, но сейчас использовал.

– Согласен, – повторил Читер. – Но это ставка на людей: кто-то испугается, а кто-то пойдёт свидетелем. Зачем убийце рисковать?

– То есть не Феликс и не его девка? – подытожил Цезарь.

– Да.

– Тогда кто?

– Но его девка не так проста, – продолжил Читер. – У неё было оружие.

– Какое?

– Я его не видел, но судя по оставшимся в тайнике магазинам – пистолет Макарова. Но поскольку выстрелов никто не слышал, значит, это мог быть и ПБ.

– А ребят из чего убили?

– ПМ или ПБ.

– То есть всё совпадает? – Цезарь отдавал должное уму помощника, часто не поспевал за Читером или путался в его построениях, но никогда на это не злился. Точнее, не показывал свою злость.

– Либо это совпадение, либо убийца видел, где Джина прячет пистолет, забрал его и застрелил Тюленя и Жорика. Феликс понял, что убийство совершено из оружия его подруги, и смотался.

– Чтобы не объясняться с нами?

– Угу.

– Или он запаниковал?

– Или запаниковала она, – предположил Читер.

– Как ты узнал об оружии?

– Рассказала подружка Жёлтого.

– Она…

– Цезарь, я разберусь, что там происходит, – пообещал Читер. – Мне нужен день, максимум – два.

– Хорошо. – Босс медленно провёл рукой по подлокотнику кресла. – Сейчас все думают, что убийство – дело рук Круглого. Или мы найдём, кто это сделал, и разберёмся, или нам придётся защищать бизнес, потому что все захотят нас закопать: и Круглый, и вся мелочь, которая сейчас сидит и смотрит, чья возьмёт. – Цезарь выдержал паузу. – Я буду с ними говорить, как мы решили, я уверен, что они согласятся на моё предложение, а я не сомневаюсь, что они согласятся, и после этого… Мы сделаем с Круглым всё, что захотим.

– Давно пора навести порядок в здешнем гадюшнике, – с улыбкой поддержал главаря Читер.

* * *

«Напрасно я всё ему рассказала. Напрасно призналась, что люблю. Всё зря…»

Но сделанного не воротишь.

Услышав признание, Жёлтый сначала повёл себя именно так, как хотелось Але: стал нежным, мягким. Нашёл её среди камней за территорией пляжа, где Аля рыдала, не видя никого и ничего, кроме прибоя, не слыша. Даже криков своих не слышала, хотя кричала, она знала, что кричала: и на себя, и на Жёлтого, и на свою глупость, и на свою любовь. Кричала, будто в этом был хоть какой-то смысл, кроме самого крика. И не сразу почувствовала, что её кто-то обнимает. Хотела огрызнуться, но почувствовала, что Жёлтый, – не глядя узнала. Очень захотела огрызнуться, сбросить его руку, оттолкнуть… Попыталась оттолкнуть, но он ждал, или знал, что так будет, прижал мягко, крепко, но очень мягко – так получилось, и начал говорить. И такого количества нежных слов Але до сих пор никто и никогда не говорил. Не сразу их поняла, не сразу услышала сквозь грохочущий в ушах прибой, но постепенно начала их принимать – слова. Сначала среагировала на тёплый тон, мягкий, проникающий, не дружеский – любовный, но не любовника, а любящего, подалась на него душой, стала различать слова, о которых давно забыла, стала впитывать их, как впитывает раскалённый песок холодную воду, ловить их, отвечать, сначала на слова, потом на жесты, потом на поцелуи, которые постепенно становились всё более горячими. Как раскалённый пустынный песок. Потом обняла Жёлтого за шею и позволила ему сделать с собой то, что он захотел, прямо там, среди камней. Возможно, кто-то их видел, или мог видеть, но им было всё равно, ей