В сумерках моря - Вадим Юрьевич Панов

Сообщение Кости о том, что им повезло и Герман будет сегодня в Утёсе, заставило Джину волноваться, но вкусный ужин и бокал белого сделали своё дело: девушка повеселела и теперь ожидала встречи с любопытством, но без беспокойства.

– Или театральный режиссёр? Ты так лихо выстраиваешь мизансцену.

– Я всё-таки склоняюсь к мысли, что работаю школьным психологом, – мягко ответил Чащин.

– Потому что разбираешься в людях?

– Потому что невероятно терпелив с тобой.

– Я, между прочим, серьёзно. – Девушка надула губки, демонстрируя якобы охватившую её обиду.

– Я тоже.

Они рассмеялись, Джина накрыла ладонью руку Чащина и неожиданно произнесла:

– Знаешь, Флекс, я бы с удовольствием уехала с тобой на дикий пляж. Только на настоящий, чтобы можно было так: только ты и я, и никого больше вокруг. Потому что… – Она выдержала паузу, глядя Чащину в глаза. – Потому что мне кажется, что я уже не хочу думать ни о чём больше.

– Кажется или не хочешь? – уточнил Феликс.

– Я не знаю, – ответила Джина.

– Мы можем остановить всё прямо сейчас, – ровным голосом произнёс Чащин. – Заплатим за ужин, уйдём в номер, а завтра уедем на дикий пляж, подальше от всех, и всё будет так, как ты хочешь.

– Тебе не позволят. – Она стала очень грустной.

– Я решу свой вопрос. – Феликс перевернул руку, и теперь он держал девушку, а не наоборот. – Ты же должна определиться со своим.

– Я не уверена, что поступаю правильно, – прошептала Джина. – Когда всё началось, я думала, что буду рисковать только собой, а теперь, получается, и тобой тоже.

– Мною ты не рискуешь, я сам решаю, что делать.

– Да. – На её губах появилась тень улыбки. – А ещё я не уверена совсем, то есть полностью, что поступаю правильно. – Она вздохнула. – Вот.

– Поступать правильно и быть уверенным в своей правоте – это разные вещи, иногда – абсолютно разные, – ответил он.

– Ты знаешь?

– Кажется, да.

На этот раз Джина обошлась без шутки об амнезии – тон разговора не предполагал.

– И как справляешься?

– Я всегда поступаю правильно, – ответил Чащин. – Или я это знаю, или я это чувствую. Если я уверен в своей правоте, то без колебаний делаю то, что задумал.

– Значит, и я так буду, – решила девушка. А в следующий миг она заметила через витринное стекло синюю машину, и её глаза расширились: – Он здесь!

Около ресторана остановился бросающийся в глаза «Subaru BRZ».

– И машина до сих пор у него!

– Красивая, – оценил Феликс, взял свой бокал и поднялся из-за стола. – Начинаем. – По дороге попросил официантку убрать со столика его посуду.

Девушка достала телефон – показать, что одна, при этом увлечена и не замечает ничего вокруг, и получилось у неё настолько органично, что услышав:

– Джина?

Она непроизвольно вздрогнула, а подняв голову и увидев, кто остановился у столика, закусила губу.

– Вот уж не ожидал.

Он был высок, плечист, возможно, не так строен, как в юности, но ещё не погрузнел, зато набрал здоровую плотность мышц, производя неизгладимое впечатление на женщин. Не меньшие эмоции вызывали у них каштановые кудри Германа, лицо крупной лепки, губы античного бога и большие глаза, манящие в незабываемое путешествие.

– Почему не ожидал? – поинтересовалась девушка.

– Я сяду?

– Я надеялась, что ты спросишь.

Герман устроился напротив, на место, которое только что занимал Чащин, и уверенным взглядом окинул, а в некоторых местах – им же и раздел, девушку. Он чувствовал себя абсолютно свободно.

– Всё так же хороша.

– Ты тоже не изменился.

– В прошлом году ко мне приходила полиция, спрашивали о тебе.

– Что ты ответил?

– Что ты уехала. Не буду же я делиться подробностями наших отношений. – Он коротко рассмеялся. – Почему они тебя искали?

– По недоразумению.

– Уладила?

– Конечно.

– Вот и молодец. – Он без спроса налил себе воды из бутылки на столе. – Что ты тут делаешь?

– Допустим, нахлынули сентиментальные воспоминания, – через силу ответила Джина, глядя сквозь ресторанную витрину на ярко-синий автомобиль.

– Захотела меня увидеть?

Короткая пауза. Затем тихий вопрос:

– Удивлён?

– Нет, конечно, – самодовольно рассмеялся он, откидываясь на спинку так, что стул скрипнул. Герман выглядел и вёл себя, как победитель. – Мотыльки всегда летят на пламя свечи. Это ваша судьба.

– На этот раз у меня не так много денег, – вздохнула девушка.

– Тогда зачем приехала?

– Разобраться, почему же я в тебя влюбилась?

– Это было неизбежно, в меня все влюбляются…

– Встретила старого знакомого? – поинтересовался Феликс, усаживаясь за столик. Уселся так, что теперь Герман не мог быстро выйти: или просить Чащина встать, или придётся поковыряться, чтобы его обойти.

– Очень старого, – усмехнулась Джина.

– Я ещё достаточно молод, – произнёс «знакомый», настороженно разглядывая Чащина.

– Феликс, познакомься – это Герман.

Обмениваться рукопожатием мужчины не стали.

– Тоже отдыхаешь? – спросил Чащин, глядя на Джину.

– Герман здесь работает. – Она вновь улыбнулась.

– Своя гостиница?

– И в гостиницах, и на виллах работает. Где придётся, в общем.

Герман порозовел и грубовато предложил:

– Рот закрой.

– Веди себя прилично, – велел Чащин.

– А то что? – с вызовом поинтересовался Герман.

– Ничего. Просто веди себя прилично.

Однако Герман на просьбу не среагировал. Первая растерянность прошла, он просчитал ситуацию, понял, что в заполненном посетителями ресторане ему ничего не грозит, и повёл себя нагло.

– Привезла громилу или нового любовника? – спросил Герман, глядя девушке в глаза. – Или и то и другое?

Чащин понял, что в присутствии девушки разговора не получится, и попросил:

– Джина, пожалуйста, подожди меня в баре, хорошо?

– Конечно, Флекс. – Она поднялась из-за столика. – Сама удивляюсь, какой я была дурой.

– Очень игривой дурой, – уточнил Герман, продолжая ласкать девушку взглядом. И продолжил для Чащина: – Очень игривой и послушной дурой. Велась на все мои предложения и радовалась так, словно никогда раньше не была с настоящим мужиком. – Посмотрел на Феликса и мысленно выругался, споткнувшись о равнодушный взгляд. И полное отсутствие комментариев. Чащин смотрел так, будто Герман рассказывал о своей детской травме, из-за которой он в конечном итоге стал известным крымским альфонсом. Самым умным в этой ситуации было бы заткнуться, но то, что он про себя называл гордостью, заставило Германа продолжить: – В прошлом году Джина стала самой быстрой моей клиенткой. И самой красивой, конечно. Я обычно работаю с дамами постарше, они денежные, в чём, собственно, и заключается их сексуальность. А тут совершенно случайно вижу на пляже красивую девочку. А она видит меня. И происходит невероятное, как в кино, слияние. Внезапное и резкое. У меня как раз был запланирован небольшой отдых между клиентками, следующая «мамочка» должна была прилететь через неделю, вот