Отсюда не выплыть - Лорет Энн Уайт

После…

Эдам вышел из ванной комнаты, куда бросился, почувствовав новый приступ тошноты. Ноги не держали его, ослабевшие руки бессильно повисли вдоль тела. Сейчас ему больше всего на свете хотелось умереть. Как он, хирург, спасший множество больных, оказался убийцей? Примирить одно с другим ему никак не удавалось, несмотря на все усилия, да и вряд ли это было возможно.

«Имя жертвы – Марианна Уэйд… Она была матерью четырех несовершеннолетних детей», – стучало у него в голове.

– Пойду пройдусь! – крикнул он Джемме, которая никак не могла оторваться от телевизора в гостиной.

Эдаму действительно необходимо было глотнуть свежего воздуха, к тому же он боялся встречаться глазами с Джеммой, чей обвиняющий взгляд жег его как огонь. Пожалуй, только на улице, вдалеке от нее, он мог как следует все обдумать и принять какое-то решение.

Джемма не откликнулась, и его беспокойство сделалось еще сильнее. Эдам очень боялся, что она может использовать все, что ей известно, чтобы держать его под полным контролем. А это означало, что он потеряет и Глорию, и сына. Необходимо было что-то придумать – и срочно!

Накинув куртку, чтобы защититься от дождя, Эдам вышел через заднюю дверь. Несколько мгновений он стоял на крыльце, глядя на окна дома напротив.

Интересно было бы знать, подумалось ему, что сказала копам эта шпионка с третьего этажа. Вдруг она заметила фальшивые номера на его машине, когда утром он возвращался домой? Это могло оказаться серьезной проблемой, даже если Джемма будет держать рот на замке. Нужно как-то выяснить, кто она такая, эта любопытная сорока…

Размышляя на ходу, Эдам преодолел три квартала до пляжа. Туман немного поредел, дождь тоже почти прекратился, но и море, и небо оставались мрачными и темными. Мокрый песок казался почти черным. Из облаков доносился гул вертолетов, которые продолжали разыскивать его, Эдама…

Сунув руки в карманы, он двинулся по мощеной дорожке променада туда, где под большим деревом собралась толпа. Резкий ветер с моря трепал капюшоны и плащи, выворачивал зонты. Подойдя ближе, Эдам смешался с толпой. Почти сразу он понял, что делают здесь эти люди, и его сердце учащенно забилось. У подножия дерева был организован импровизированный мемориал, к которому все новые и новые люди сносили подарки, букеты цветов, фотографии, мягкие игрушки и прочие памятные сувениры. Все это было расставлено и разложено вокруг большой фотографии в рамке – портрета жизнерадостного вида женщины с растрепанными песочно-желтыми волосами и широкой улыбкой. Пластиковая пленка защищала его от дождя. Рядом была воткнута в песок табличка с надписью:

Мы любим тебя, Марианна.

Теперь твой океан – все небо.

Покойся с миром.

Похолодев, Эдам был не в силах отвести взгляд от фотографии, на которой улыбалась убитая им женщина. На снимке она стояла возле гоночного велосипеда, а со всех сторон ее окружали четверо малышей. Ее дети. Все светловолосые, все немного взлохмаченные, загорелые, голубоглазые. Живые. Он отнял у них мать. Отнял у них счастье. Грудь Эдама стиснуло от прилива эмоций, глаза заволокло слезами, по спине пробежала дрожь.

Как это произошло? Во что он превратился? Ведь он НЕ убийца!

Если бы время можно было повернуть вспять, он бы никогда не стал даже думать о том, чтобы совершить что-то подобное. Ярость и страсть ослепили его, а угрозы Джеммы вывели из себя. Но сильнее всего оказался страх потерять то, что он любил больше всего, – потерять свое будущее, своего сына.

Это была самозащита, подумал Эдам. Он должен был защитить себя, избавиться от унылой, беспросветной жизни с постаревшей женой, которая с годами превратилась в ревнивую стерву и сейчас угрожала уничтожить его. Эта женщина действительно могла убить их общего ребенка – теперь Эдам в это верил. Именно поэтому он отважился на крайние меры. Он должен был избавить себя от петли, которую Джемма затягивала у него на шее.

Но он потерпел поражение. Вместо Джеммы он погубил жизни других людей, а теперь и его собственная жизнь разрушена, да так, как он не мог себе и представить. Еще немного, и от нее не останется ничего.

Звук вертолетных винтов сделался громче. Интересно, праздно подумал Эдам, используют ли они там какие-то инфракрасные приборы или цифровые технологии, которые позволяют разглядеть, что творится на земле, скрытой низкими облаками. Сам он тоже бросил взгляд на пляж. Там, у самого уреза воды, на камнях, куда вытащили тело женщины, копошились полицейские в форме и эксперты в белых одноразовых комбинезонах. Эдам наблюдал за ними до тех пор, пока у него самого не появилось ощущение, что за ним наблюдают. Это ощущение было таким сильным, что по спине побежали мурашки, а волосы на шее поднялись дыбом.

Эдам обернулся. В толпе под деревом он заметил ничем не примечательную женщину в куртке цвета хаки, которая держала на поводке довольно старого на вид пса. Его внимание она привлекла потому, что – в отличие от остальных – смотрела не на мемориал Марианны, а на него. Смотрела пристально, не отводя взгляда. И не отвернулась, даже когда поняла, что он тоже на нее смотрит.

Эдам нервно сглотнул, охваченный каким-то смутным беспокойством. В новостях он слышал, что на берегу была какая-то свидетельница, которая куда-то исчезла сразу после трагедии, – женщина с собакой, как сказала журналистка. Может, это она?

И тут же другая мысль поразила его как молния. Что, если эта свидетельница – та самая женщина, которая подглядывает за ними из дома напротив? Тогда становится понятно, почему, выйдя от них, копы сразу направились к ее дому. А теперь она оказалась здесь, возле стихийного мемориала…

Неужели она действительно за ним следит?..

После…

Хлоя стояла возле небольшой группы людей, собравшихся у мемориала женщине, которую сегодня утром убили у нее на глазах.

О том, кем была жертва, сообщили в программе новостей совсем недавно, но эти люди уже принесли на берег фотографии, свечи, маленькие сувениры и игрушки. По всей вероятности, в Ванкувере Марианну Уэйд хорошо знали – среди жителей города было немало любителей триатлона и плавания на открытой воде. И вот они собрались здесь, чтобы почтить память популярного тренера, спортсменки и участницы многих благотворительных состязаний.

Как нелепо она погибла, подумала Хлоя. Какая потеря! Несомненно, существовало немало людей, которые заслуживали гибели и по справедливости должны были умереть раньше Марианны. Лично она могла с ходу назвать несколько имен.

Например, доктор Эдам Спенглер.

Хлоя