Месть удалась на славу - Ирина Семеновна Левит

бдительным… причем во многом благодаря Интернету, а Павлов тут совсем не олух. В общем, он не поверил, что ты действительно следователь, и даже подпустил черного юмора по поводу Интерпола. До Интерпола мошенники еще не дошли.

– Ну да, – согласилась Вера, – я как-то сразу не сообразила. Сволочизм.

Роман понял: это касалось не только того, что делали мошенники, но и того, что в данный момент не могла сделать реальный следователь.

– Завтра, конечно, мы все равно возвратимся в город, – сказала Вера. – В Кураевске все отработано. Но пока найдем Павлова, пока явимся к нему лично… А хотелось бы прояснить ситуацию сейчас. Но он с нами общаться не станет.

И тут Романа вновь осенило.

– У нас же есть Юрий Дмитриевич Луньков!

Вера посмотрела непонимающе:

– И что с того?

– А у него везде есть свои люди. И в Первой горбольнице наверняка тоже. Попроси его узнать: действительно ли там лежит Павлов. А если лежит, то в каком отделении. Ну, судя по его гневливости и сообразительности, явно не в реанимации. А в отделении есть дежурный врач, он поручится за тебя перед Павловым. А в этой… как ее… ординаторской наверняка есть компьютер с камерой. Значит, сможем подключить видеосвязь.

– Рома, ты – голова! – воскликнула следователь Грознова, в чью голову даже намеком не пришло такое в принципе нехитрое решение проблемы, и набрала номер Лунькова.

Юрий Дмитриевич на звонок отозвался быстро, а услышав просьбу, торжествующе рассмеялся:

– Ну что бы вы все без меня делали! Ни причину смерти установить, ни вполне живых сорганизовать. Ну конечно же, Верочка, у меня везде знакомства. И в Первой горбольнице тоже. Сейчас звякну замглавврача и перезвоню тебе.

На информацию о причине особой бдительности Павлова Юрий Дмитриевич отреагировал со вздохом и признанием, что за последний год его самого дважды пытались развести, якобы из МВД и Следственного комитета. Причем разговаривали исключительно убедительно.

– Этих звонарей, похоже, готовят к общению очень профессиональные люди, – признал Луньков и добавил: – У нас бы так врачей учили с пациентами общаться. Впрочем, ко мне это не имеет отношения, моим пациентам на меня наплевать.

Объявился судмедэксперт минут через двадцать:

– Записывай, Верочка. Павлов Геннадий Николаевич действительно лежит в больнице, в гастроэнтерологическом отделении, с обострением язвы желудка. Доставлен по скорой в прошлую пятницу. Сегодня дежурит Кириенко Людмила Михайловна, она в курсе твоего интереса. В ординаторской есть компьютер с видеокамерой, Людмила Михайловна пригласит Павлова.

– Юрий Дмитриевич, вы наша палочка-выручалочка! Большущее спасибо! Просто спасли! – воскликнула Вера.

– Всегда рад тебе помочь! Но только чтобы лично тебе мои профессиональные услуги не понадобились! – хохотнул в ответ Луньков.

Свою помощь следствию (хоть и весьма незатейливую) дежурный врач, похоже, восприняла как некую ответственную миссию, требующую повышенной серьезности и прежде всего в отношении пациента.

– Геннадий Николаевич еще довольно слаб, ему только третий день разрешили вставать с постели и то ненадолго, – строго предупредила Людмила Михайловна. – Конечно, в ординаторской есть удобное кресло, но, надеюсь, вы не слишком утомите больного.

– Постараюсь, – пообещала Вера.

– И я бы хотела присутствовать при разговоре.

– Зачем?

– Затем, чтобы проконтролировать самочувствие больного.

Роман хмыкнул. Вот ведь обращение – «больной»! Словно других слов нет. А если Павлова завтра выпишут, пусть и с язвой, всего лишь подлеченной, он сразу станет здоровым? И вообще, похоже, врачица (интересно: она молодая или старая? – по телефону не понять) сама заболела болезнью, и название этой болезни – любопытство.

– К сожалению, я не могу вам это разрешить, – в тон врачу строго сказала следователь. – Но если что-то пойдет не так, мы сразу вам позвоним. Вы будьте, пожалуйста, недалеко от кабинета.

– Под вашу ответственность, – не скрыла недовольства Людмила Михайловна. – Я сейчас приглашу больного и включу компьютер. Только я настаиваю, чтобы вы не подвергали больного излишним волнениям.

– Я это непременно учту, – заверила следователь.

Между тем Павлов, только появившись на экране монитора, сразу заволновался.

– Вы уж меня, дамочка, извините, – заговорил он все тем же слабым сиплым голосом, явно испытывая замешательство. – Ну, что я вас обозвал всяко… Так кто ж мог подумать, что вы правда следователь… Сейчас всякие мошенники… Мне раз пять звонили, сволочи, я их, конечно, посылал куда подальше… А тут вот как с вами неловко получилось…

– Ничего страшного, – прервала извинения Вера. – Даже хорошо, что вы такой бдительный. Так вот еще раз представлюсь: я – старший следователь из следственного управления майор Вера Ивановна Грознова. А мой коллега – капитан полиции Роман Леонидович Дорогин.

Павлов кивнул и вздохнул. По сравнению со своими фотографиями в соцсети, в том числе совсем недавней с тыквой, Геннадий Николаевич выглядел довольно скверно – похудевшим, осунувшимся, постаревшим. Волосы напоминали пегую солому, глаза утонули в морщинах, щеки и подбородок были хоть и побриты, но как-то небрежно. В общем, его больное состояние не вызывало сомнений, как и то, что ночь убийства Виктора Марычева он провел на больничной койке.

– А чего ж я вам понадобился-то? – заинтересовался Павлов уже без всякого волнения, а тем паче тревоги.

– Дело в том, что мы расследуем одно происшествие, в рамках которого именно вам нужно задать несколько вопросов, – весьма туманно пояснила Вера и тут же подчеркнула: – Но непосредственно вас мы ни в чем не подозреваем.

– А чего меня подозревать-то? Я никакими безобразиями не занимаюсь, – явно удивился самой возможности предположить нечто подобное Павлов. – Живу тихо-мирно…

– И живете постоянно в садовом товариществе «Дорожник»?

– Верно. Вот уже, считай, четыре года. Когда жена умерла, я на пенсию ушел, до того всю жизнь автомехаником проработал, меня, между прочим, на пенсию отпускать не хотели, мастером я был хорошим и непьющим. – Прозвучало это без малейшего хвастовства, просто как констатация факта. – Ну вот я за город и переселился. Сыновья… у меня их двое… сначала были против. Мы с женой вообще последние годы с младшим сыном жили, дружно жили, грех жаловаться. Но мне на природе нравится, опять же к городу близко, чего волноваться-то. И здоровье не подводило сроду, вот только в этот раз… Сроду я о своей язве не знал, хотя живот иногда болел, ну так у кого живот никогда не болит? А тут прихватило, аж скорую пришлось вызывать. Но ничего, оклемаюсь, я по жизни крепкий. А что… – вдруг разом всполошился Павлов, – с дачкой моей чего случилось, коли вы тут?

– Нет-нет! – поспешно заверила Вера. – С дачей вашей все в порядке.

– Ну слава Богу, – облегченно вздохнул Геннадий Николаевич. – А то соседка моя Татьяна, она, если что, всегда присматривает за моим хозяйством, в понедельник нынешний к дочке