Марвуд и Ловетт - Эндрю Тэйлор

– Слава богу!

– В доме есть еда? Я голодный.

Они спустились в гостиную, и Кэт отправила Джейн Эш в Савой, чтобы та сообщила Сэму и Маргарет о возвращении хозяина и Уизердины успели подготовиться к его приходу.

– Задержись там на часок-другой, – велела Кэт. – Передай Маргарет, что тебе велено помочь ей навести порядок в доме.

Откинувшись на спинку кресла, Марвуд улыбнулся Кэт. Она принесла ему хлеба, сыра и вина. Марвуд с жадностью накинулся на хлеб.

– Бреннана я сегодня тоже встретил. Когда я пришел на Чард-лейн, он разговаривал с Рашем в конторе. Как идет строительство богадельни?

– Быстрее, чем я осмеливалась надеяться.

– Раш, наверное, доволен.

– Рассказывать о своих настроениях нам он не считает нужным, – ответила Кэт. – Но если все сложится благополучно, в ближайшее время его обрадует жена. Госпожа Раш и так-то его осчастливила, а скоро он и вовсе будет на седьмом небе. Госпожа Сюзанна уверена, что Грейс понесла.

– Так быстро?

– Быстро или нет, зависит от обстоятельств.

– От каких?

– Вопрос в том, кто отец. – Кэт устремила на Марвуда внимательный взгляд. – Они с Рашем и двух недель не женаты. Но он поверит всему, что ему скажет Грейс.

Марвуд издал смешок, который Кэт сочла вполне удовлетворительным ответом.

– Хочешь сказать, что Грейс ждет ребенка от де Вира?

– Это объясняет, почему Хадграфт так спешил выдать дочь замуж и почему та слегка округлилась.

Марвуд взял бокал:

– А Раш знает?

– Пока нет. И может быть, не узнает никогда. Я убеждена, что Сюзанна с самого начала поняла, в чем дело. Но если она будет помалкивать, то больше Рашу узнать об этом не от кого. А Грейс всегда может сказать, что ребенок недоношенный.

С такой же жадностью Марвуд разделался и с куском сыра.

– У меня тоже новости, – объявил он с полным ртом. – Насчет сделки Арлингтона с герцогом. Одно из условий: меня изгоняют из Уайтхолла. Отныне я больше не служу ни в канцелярии милорда, ни в Совете красного сукна.

– Не может быть, чтобы Арлингтон на такое согласился. Ты ведь служил ему верой и правдой.

– Все уже решено. Я подписал два прошения об отставке.

– Подобная неблагодарность просто в голове не укладывается! – возмутилась Кэт. – Арлингтон должен был наградить тебя, а не выбрасывать, будто ненужную вещь!

– С другой стороны, Арлингтон мог бы отдать меня в руки палача, – возразил Марвуд. – Но он этого не сделал. В любом случае я рад, что так получилось.

– Рад? – Кэт едва не лопнула от негодования. – Подумай сам, что ты теряешь. Доход, статус, будущее.

Качая головой, Марвуд потянулся за бутылкой вина:

– По дороге из Юстона я размышлял об отце.

– А он здесь при чем?

– Когда я был мальчишкой и отец порол меня, он всегда говорил: «Кто прикасается к смоле, тот очернится». Даже розгой махал в такт этим словам.

– «И кто входит в общение с гордым, сделается подобным ему», – механически прибавила Кэт. – Екклезиастик, глава тринадцатая, стих первый. Мой отец тоже любил эти строки, хотя в гордыне не уступал самому дьяволу. Но с чего ты про них заговорил?

– Я устал прикасаться к смоле, – ответил Марвуд. – В Уайтхолле только этим и занимаются днями и ночами напролет. И при дворе, и в правительстве – везде одна и та же грязная работа, и чем дальше, тем больше становится грязи. Невозможно заниматься подобными делами, не замаравшись самому.

– И теперь ты больше не хочешь этого делать, – произнесла Кэт. – Я тебя понимаю.

– Так и знал, что поймешь. – Марвуд поднял бутылку. – Выпей со мной, Кэт. Поднимем бокалы за будущее.

Глава 50

Ко второй неделе декабря деревья Сент-Джеймсского парка приобрели неряшливый, потрепанный вид, а от их когда-то богатого убранства остались лишь ветошь и лохмотья. Дождь лил почти беспрестанно. Солнце показывалось только изредка, а когда все же выглядывало, лик его был бледным, бесцветным. Воздух становился все холоднее, и каждый следующий порыв ветра пробирал сильнее предыдущего.

– Ненавижу Англию! – пожаловалась Луиза.

Они с мадам де Борд стояли на лестнице, ведущей в парк, а горничные и два лакея держались на почтительном расстоянии от дам.

– Говорят, скоро пойдет снег.

– Дело не только в погоде. – Окинув взглядом парк, Луиза скорчила гримасу. – Мне здесь ничто не мило.

– И все же игра наверняка стоит свеч.

Погладив свой меховой воротник, Луиза мысленно согласилась с мадам де Борд, однако вслух признавать ее правоту не стала.

– Солнце скрылось окончательно. Сегодня гулять не желаю. Лучше выпьем чая в моем кабинете.

Король отвел Луизе роскошно обставленные апартаменты, расположенные в удобной близости от его личных покоев. При дворе все знали, что после возвращения из Юстона его величество предпочитает ужинать с мадемуазель де Керуаль и проводит по меньшей мере часть ночи в ее постели. Любые желания Луизы тут же исполнялись. Все придворные в Уайтхолле добивались ее дружеского расположения. Но даже королю не под силу перевоспитать грубый английский народ. Даже король не способен превратить Уайтхолл в прекрасный дворец, достойный монарха. Даже король не может приказать солнцу выглянуть из-за туч, а воздуху – прогреться.

В ярко освещенном кабинете было тепло. Луиза уже в третий раз приглашала туда мадам де Борд выпить с ней чая тет-а-тет. Придворные дамы не обошли вниманием эти знаки благосклонности. Мадам де Борд – костюмерша ее величества, но за пределами королевских покоев ее влияние невелико.

Луиза это понимала. Но она доверяла своей старшей подруге настолько, насколько вообще была в состоянии доверять людям. Мадам де Борд умела хранить секреты. Она и словом никому не обмолвилась о шевалье де Вире и о том, что произошло в Дьеппе. Кроме того, их объединяли французские корни. Порой, если Луиза особенно скучала по дому, они вспоминали времена, когда служили Мадам, покойной герцогине Орлеанской, чья смерть привела их в эту холодную, неприветливую страну.

– Вчера на Чаринг-Кросс простолюдины бросали камни в мою карету, – пожаловалась Луиза, пока они с мадам де Борд ждали, когда закипит вода. – Бежали вслед за мной по улице и кричали: «Француженка привезла французку! Папистская шлюха! Дьяволова подстилка!» И это еще самое безобидное. А что значит «французка»?

– Срамная болезнь. Не обращайте на них внимания.

Горничные разлили чай, и Луиза их отпустила.

– Мадам, могу я кое в чем вам признаться? – спросила она. – Обещаете, что никому не скажете?

– Ну конечно, ни слова. Вы же меня знаете.

– Допустим… допустим, что я жду ребенка. По каким признакам это понять? Кроме прекращения