Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

— Вот так, умница, — скрипит жуткий голос. — А теперь пойдём. Я покажу тебе кое-что — ты это запомнишь навсегда.

Неле дрожит всем телом, пока мушиное чудище волочёт её за плечо из комнаты. На пороге она оглядывается в последний раз — на Голиафа, который теперь уже ничем ей не поможет. Где-то в дальнем уголке её смятого ужасом сознания отмечается: влага на бёдрах за несколько шагов успела стать холодной и липкой. Ей всё равно — она как загипнотизированная смотрит на мушиный затылок перед собой, откуда торчат пучки толстых щетинистых волос.

На лестнице к горлу вновь подкатывает тошнота. Её рвёт прямо на ходу.

На первом этаже они сворачивают за угол — к следующей лестнице, ведущей в подвал.

— Пожалуйста, не делайте мне больно, — молит она и не узнаёт собственного голоса. — Пожалуйста, пожалуйста, не надо.

Чудовище неумолимо тянет её дальше — вниз по ступеням, а затем в просторную комнату, где стоит теннисный стол. Внутри душно и жарко. Сквозь единственное узкое зарешёченное окошко под самым потолком сочится скудный лунный свет — но и этого довольно, чтобы разглядеть картину, открывшуюся перед ней.

Теннисный стол сложен и придвинут к правой стене. У противоположной стены кто-то выставил в ряд три стула, и на них сидят мама, папа и Сара. Они связаны, во рту — кляпы. Лицо отца испачкано чем-то тёмным. Все трое глухо мычат сквозь кляпы и смотрят на неё округлившимися от ужаса глазами.

— Нет! — вскрикивает Неле и пытается вырваться; хватка тут же смыкается болезненно крепче. — Что вы сделали с моей семьёй?! Пожалуйста, развяжите их. Мы же ничего вам не сделали…

Чудовище указывает в сторону — на ещё один стул, которого она прежде не заметила. Он поставлен напротив тех трёх.

— Садись.

— Пожалуйста… — срывается с её ободранного горла лишь хриплый шёпот.

Её безжалостно подтаскивают к стулу и вдавливают вниз. Фигура поднимает с пола верёвку и принимается вязать её. Когда Неле оказывается опутана так, что едва может шевельнуться и сама уже не выпутается, чудовище всовывает ей в рот кляп и закрепляет его широкой клейкой лентой.

— Вы думали, я не вижу знаков? Вы так ослеплены… жалкие черви.

Мушиная голова резко поворачивается к Неле.

— Смотри внимательно. Потом расскажешь остальным, что здесь было. Пусть знают: их раскрыли. Передай им — я уничтожу всех, если они не остановятся. Я вижу знаки.

Фигура проходит мимо и исчезает у неё из виду. Неле и Сара переглядываются — широко распахнутыми, мокрыми от слёз глазами. И тут Неле ощущает толчок. Её стул двигают вперёд, к отцу, так близко, что колени почти соприкасаются.

— Что вы делаете?.. — выдавливает она сквозь кляп, и выходят лишь невнятные, обрывистые звуки.

— Смотри и запоминай. Расскажешь остальным.

Она не заметила, откуда он взялся, — но в правой руке мушиного чудовища уже блестит нож с длинным узким лезвием. Лезвие обходит отца и замирает у него за спиной.

— Ну, смотри…

Рука с ножом поднимается и плывёт вокруг головы отца. Остриё нацелено ему в лицо. Отец начинает бешено реветь в кляп, силится дёрнуться, отворачивает лицо — но чудовище свободной рукой держит его за волосы и рывком запрокидывает голову. Нож поднимается; остриё приближается к правому глазу.

Неле хочет закричать — но изо рта не вырывается ни звука. Остриё медленно опускается к глазу отца. Он стискивает веки, отчаянно пытается отвернуть голову, но рука в волосах держит крепко. Хватка смещается: двумя пальцами в перчатке мушиное существо приподнимает веко.

Неле перестаёт дышать, заворожённая кончиком ножа, застывшим в нескольких миллиметрах от отцовского глаза. Она видит, как он движется, касается роговицы. И вдруг всё вокруг сходится в чёрный туннель. Мрак поглощает комнату — только глаз папы, точно выхваченный лучом прожектора, горит в темноте.

С пугающей отчётливостью она видит, как остриё слегка продавливает поверхность глаза, а затем, словно сопротивление разом исчезло, входит в глазное яблоко. Видит, как голова отца дёргается из стороны в сторону, а из глазницы сочится студенистая жидкость и стекает по щеке. Её взгляд, будто окаменев, прикован к его лицу; в голове пусто, она больше ни о чём не думает и даже не знает, дышит ли ещё.

Видит, как нож переходит ко второму глазу и вонзается туда же. Слышит, как голос произносит:

— Тьма.

А затем смотрит, как лезвие перерезает отцу горло.

Неле видит всё это — и не чувствует ничего, кроме холодной, сосущей пустоты.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 13

Последние два дня Бёмер и Макс провели за отчётами, кропотливой проверкой и опросами друзей и знакомых Липпертов. Порой это оборачивалось встречами самого причудливого свойства, но, как и в случае с семьёй Дариус, ни на шаг не приближало к разгадке.

В пятницу после обеда Макс прикидывал, не провести ли вечер с Кирстен, когда Бёмер вернулся от Горгеса с каменным лицом. Начальство требовало ответа прессе: газеты в голос попрекали следствие бессилием. Бёмер замер на пороге и посмотрел на напарника так, что у того ёкнуло сердце.

— Что случилось?

Голос Бёмера прозвучал глухо:

— Тройное убийство. Угадай где.

Этого не может быть.

— На Калькумер-штрассе? Только не там.

— Именно там.

— Вот дерьмо, — вырвалось у Макса.

— Катастрофа. Отец, мать, дочь. Собирайся, едем.

— Сколько ей? — спросил Макс уже в коридоре, нагоняя Бёмера. — Дочери.

— Четырнадцать. Младшую, двенадцатилетнюю, он оставил в живых. Больше я и сам пока ничего не знаю.

— Значит, Фиссман не врал.

— Похоже. Но это подождёт — возьмёмся за него позже.

В дороге они почти не разговаривали. Макс упрямо заставлял себя думать о Фиссмане — лишь бы не представлять четырнадцатилетнюю девочку, которую только что убили. И уж тем более не гадать, как её убили. Он узнает это и сам. Слишком скоро.

Ломая голову над тем, откуда, чёрт возьми, Фиссман мог знать о следующем убийстве, Макс принял решение: он навестит одного человека, которого давно и глубоко уважает. Быть может, тот подскажет что-то по-настоящему важное.

До дома доехали за десять минут. Двухэтажный особняк стоял особняком: до соседних построек — метров по двадцать с каждой стороны. Судя по виду, здание было ещё совсем новым.

У ворот уже темнели две патрульные машины