Скелет в наследство - Николай Иванович Леонов

они будут писать друг другу письма, то время пролетит незаметно. Потому что так оно и бывает: когда влюбленные общаются друг с дружкой, то времени они не замечают. В ответ Людмила заявила, что будет ждать весны с нетерпением и будет считать дни и часы до их встречи. И спросила: для чего Космонавту нужна эта встреча? В ответ Космонавт написал, что предлагает Людмиле стать его женой. Здесь, в лагере, они могут сочетаться законным браком — закон это позволяет. В ответном письме Людмила сообщила, что она согласна. Раз так, написал в ответ Космонавт, то он беспредельно счастлив и тоже будет считать до их встречи дни и часы. А пока они будут писать друг дружке письма, и чем больше будет этих писем, тем будет лучше для них обоих.

Здесь Космонавт действовал безошибочно. Никому из заключенных не возбранялось писать такие письма. И никому не возбранялось надеяться на встречу с той женщиной, с которой велась переписка. В лагере, разумеется, потому что больше и встречаться-то было негде. И сочетаться браком с той женщиной также никому не возбранялось. Конечно, все это надо было заключенному заслужить — примерным поведением или, скажем, потаенными отношениями с оперуполномоченным. На это Космонавт и рассчитывал. Он и вел себя примерно, и потаенные отношения с оперуполномоченным у него также присутствовали.

Больше того, он даже всерьез намеревался жениться на Людмиле! Женитьба также входила в план его побега. Здесь все было просто. Если, скажем, ты не намерен жениться, то никто твою знакомую в лагерь и не допустит. Даже еще тебя и заподозрят: для чего, мол, ты хочешь ее сюда приглашать? Для каких-то легкомысленных утех? И запретят. Другое дело — женитьба. Тут уж без женщины не обойтись никак. Стало быть, никаких подозрений, все чинно, все по закону.

Но, конечно же, у Космонавта в отношении Людмилы сложились совсем другие планы, и женитьба в этих планах была всего лишь ширмой. На самом же деле Людмила должна была сыграть едва ли не главную роль в его плане, явиться, так сказать, основой побега. Но для этого, конечно, ее надо было соответствующим образом проинструктировать. Надо было разъяснить ей ее будущую задачу.

Да, но как это можно сделать, когда, кроме писем, нет и быть не может никакого общения? Значит, с помощью писем это и нужно будет сделать. Именно так, в письмах — несмотря на то, что каждое письмо, конечно же, прежде чем отправить его адресату, в обязательном порядке читается. Тем же оперуполномоченным, наверно, еще кем-то… Ну, и что с того? Пускай читают! Все равно Космонавт сумеет обмануть всех этих чтецов! Уж он найдет способ, как обо всем сообщить Людмиле, не вызывая при этом никаких сомнений и подозрений у тех, кто будет читать его письма. Он ей все объяснит тонкими намеками, иносказательно. Она поймет. Когда женщина любит, она понимает все иносказания и намеки своего возлюбленного. Без лишних слов, а зачастую и вовсе без слов. Порой любящая женщина способна даже читать мысли своего возлюбленного. Уж так они устроены, женщины. А любящие женщины — тем более.

Собственно, все так и получилось, как Космонавт замышлял. Письма, которые он писал Людмиле, каждый раз были длинными, не меньше чем на четырех, а то и пяти листах. Это чтобы те люди, которые их будут предварительно читать, в конце концов утомились от таких длиннот и просматривали его письма не в подробностях, а, что называется, по диагонали. Когда просматриваешь письмо по диагонали, не обращаешь внимания на многие моменты в письме, не спотыкаешься о них. Пробежал письмо глазами, и тотчас же о нем забыл. Такова человеческая психология, и именно на это и был у Космонавта расчет.

Тем более ничего этакого он в письмах не писал. Во всяком случае — прямым текстом. То, что было в письмах написано, легко можно было принять за самый обычный разговор двух влюбленных, и не более того. Вот, скажем, Космонавт подробно советовал Людмиле, как ей лучше и удобнее добраться до исправительной колонии, в которой он находился. Вначале ей нужно добраться до ближайшего крупного города Томска, там предварительно снять жилье, денек-другой отдохнуть в нем, а уже затем хлопотать насчет поездки в колонию. Да, и денег с собой нужно взять как можно больше — расстояния в здешних краях длинные, и чтобы их преодолеть, денег нужно немало. А еще пускай она прихватит с собой какую-никакую теплую одежду для него, а то ведь здесь — Сибирь, понимать надо. И еще приличный костюм для бракосочетания, ведь не жениться же ему в замызганной арестантской робе! Людмила, конечно, отвечала, что все так и сделает. И квартирку снимет заранее в Томске, и денег с собой возьмет, сколько может, и даже в долги залезет, чтобы денег было побольше, и насчет теплой одежды и свадебного костюма она все поняла…

И что здесь было подозрительного? Ровным счетом ничего даже для самого внимательного и въедливого цензора. А между тем в этих бесхитростных на первый взгляд строках крылся потаенный смысл, это были строки с двойным дном. Для чего Людмила должна была заранее снять квартиру в городе? Для того, чтобы Космонавт мог в ней укрыться, пересидеть столько-то дней, пока его будут особенно целеустремленно искать. Деньги были нужны, чтобы выбраться из Томска куда-нибудь подальше. Чем больше будет денег, тем дальше убежишь — арифметика здесь вполне понятная. Ну, а в одежду, которую Людмила должна будет привезти с собой, Космонавт на первых порах переоденется. Мелькать в арестантской робе после побега — это не дело, это все равно что выставить самого себя на всеобщее обозрение. Тот, кто бежит из колонии, обязан скрываться самым тщательным образом, и одежда играет здесь немалую роль.

Вот такие это были зашифрованные намеки. С одной стороны, вполне прозрачные и откровенные, а с другой — попробуй-ка до них докопайся. Ну, а обо всех прочих своих намерениях Космонавт не говорил Людмиле даже намеками. А они были, такие намерения, как не быть. И Людмила должна была сыграть в них едва ли не главную роль. Сама того не ведая и не подозревая.

Во всей этой продуманной стройности был лишь один неясный вопрос — что делать с Людмилой после побега. Впрочем, об этом Космонавт особо не задумывался. Там будет видно. Главное — выбраться из лагеря, а Людмила — это вопрос номер два.

Глава 4

Так, в обоюдных письмах с признаниями в любви, минула зима, а за ней и весна.