Скелет в наследство - Николай Иванович Леонов

с Людмилой? Пока он не в лодке — она ему нужна, просто-таки необходима, а потом? А потом она будет для него обузой. Да ладно бы просто обузой — она будет еще и свидетелем его побега. Самым главным свидетелем, а потому — самым опасным. Обуза, да еще и свидетель — это, как ни крути, а перебор. Явный перебор…

Ну да ладно: с Людмилой он что-нибудь придумает. Дальше будет видно, что к чему. Пока же нужно добраться до причала, найти подходящую лодку, сесть в нее, завести мотор, и — вверх по течению в сторону города!

Вот и причал. С реки дует ветерок, привязанные за канат лодки трутся о деревянный причал. Лодки вполне различимы в темноте, и это хорошо. Нужно лишь выбрать самую подходящую лодку, самую надежную, с исправным мотором и горючим в баке. Тут ошибиться нельзя, такая ошибка может поставить крест на всем побеге.

Подходящую лодку Космонавт нашел почти сразу, со второй попытки. То, что это подходящая лодка для побега, он почувствовал каким-то особым чутьем, и он сразу поверил этому своему чутью. Да, именно на этой лодке он и уплывет. Вместе с Людмилой.

Подумав о Людмиле, он на какой-то миг впал в раздумья. А может, Людмилу и вовсе не брать с собой в лодку? Может, оставить ее здесь, на берегу? Для чего она ему нужна в лодке? Нет, все-таки она ему нужна. Да, нужна. А вдруг он что-то не предусмотрел в своем плане? Вдруг ситуация повернется каким-то непредвиденным боком? Тогда он прикроется Людмилой, как прикрылся ею в лагере. Крикнет: «Если выстрелите в меня, я ее убью!» И никто не станет по нему стрелять. И в погоню за ним тоже никто не бросится. Точно не станет и не бросится. Так что Людмила еще ему нужна. А там будет видно…

— Лезь в лодку! — прикрикнул Космонавт на Людмилу. — Живо!

— Зачем? — испуганно спросила женщина. — Эдик…

Видимо, она еще на что-то надеялась. Надеялась на какой-то благополучный, разумный исход. С надеждами, как известно, расставаться нелегко, даже если в них нет уже никакого смысла.

— В лодку! — повторил Космонавт. — Живо!

И столько в его голосе было злобы, что Людмила ни о чем больше его не спросила и ничего ему не сказала. Спотыкаясь в темноте, она забралась в лодку, присела на скамеечку, и все, что еще она успела — это зачерпнуть ладонью воды из реки, чтобы умыть лицо от засохшей крови.

А затем лодка взревела, дернулась, сделала крутой разворот и помчалась по черной ночной реке.

Глава 5

Космонавт все рассчитал правильно — погони за ним не было. Если вдуматься, то и быть не могло, потому что какой прок от ночной погони? Тем более по широкой черной реке, на которой заметить небольшую лодчонку дело почти немыслимое. Его, конечно же, будут искать, но не раньше, чем наступит утро. Погоня, ориентировки, сыщики с его фотографиями, припрятанными в рукаве… Все это будет утром, никак не раньше. Словом, он, Космонавт, совершил правильный побег, он все предугадал и предусмотрел.

Ну, а коль так, то и во всем прочем он также прав. К Томску он приближаться не станет, причалит к берегу загодя, за десять километров — как и было задумано. Конечно, если за это время не случится ничего непредвиденного, потому что до Томска ему еще плыть и плыть. И, между прочим, далеко не факт, что он доберется до города за ночь. А плыть по реке днем — дело опасное. Значит, тут сами собой напрашиваются корректировки плана. Он будет плыть по реке до рассвета, а как только начнет светать, тотчас же причалит к берегу — независимо от того, сколько километров останется до города. А там будет видно, как добраться до спасительной городской кутерьмы. Может, пешком, может, на каких-нибудь попутках…

Вот только Людмила… С ней-то — что делать? Куда ее девать? Может, взять с собой? Как-никак, она заранее сняла жилье в городе, в котором Космонавт рассчитывал до поры до времени отсидеться. Заранее приготовленная нора для беглеца — великое дело! Нет, нельзя. Нельзя брать Людмилу с собой. Во-первых, потому, что если Космонавта сейчас ищут — а его, несомненно, ищут, — то Людмила при нем будет изобличающим фактом. Ведь, скорее всего, искать их будут двоих. А вот если он будет один, то тем самым он на какое-то время собьет погоню со следа, поставит ее в тупик. Ищут мужчину и женщину, а женщины при мужчине не будет… Итак, это — во-первых, а есть еще и во-вторых. Как знать, какой фортель может выкинуть Людмила? Поднимет крик, постарается незаметно сбежать от Космонавта, донесет на него… Все это будет ему во вред, все это будет досадными и опасными препятствиями на его пути к свободе.

Вывод напрашивался лишь один. И не то чтобы Космонавт желал именно такого исхода, но он не видел никаких других вариантов. Не было, похоже, никаких других вариантов в понимании Космонавта…

Лодка между тем, прорезая темень и рыча мотором, двигалась по реке. Космонавт упорно держался противоположного берега: течение здесь было не таким сильным, а тени — почти непроницаемые. И то и другое способствовало главной цели — как можно дальше оторваться от лагеря и как можно скорее подобраться к городу.

Людмила какое-то время сидела молча — видимо, приходила в себя. Осмысливала ситуацию, в которую она угодила. А затем спросила:

— Зачем ты это сделал?

— Что — зачем? — переспросил Космонавт, хотя и понимал, о чем идет речь.

— Ну, все это…

— А ты что же, хотела, чтобы я сгнил на зоне? Мой срок — двадцать лет. Двадцать лет! Это очень много. Это почти пожизненно. Ты этого хотела? А вот я этого не хочу. Не хочу, поняла! Я хочу жить, а не гнить!

— Но ведь ты говорил, что тебе будет амнистия. Или помилование…

— Амнистия, помилование… — злобно проговорил Космонавт и сплюнул в черную воду. — Дождешься от них амнистии и помилования! Скорее сдохнешь!

— И что же будет теперь?

— Теперь будет свобода. Будет веселая, легкая жизнь. Вся земля будет в моем распоряжении — от края до края. Вот что будет!

— А как же я? Что будет со мной?

— Ты? — Космонавт, казалось, вдруг озаботился этими вопросами. — Ты… Ну, ты моя жена, не так ли? Законная жена…

— И что же?

— Значит, ты должна быть рядом со мной, со своим любимым мужем. Куда я, туда и ты.

— Я не хочу так…

— А как ты хочешь?