Скелет в наследство - Николай Иванович Леонов

Все пока шло так, как Космонавт и предполагал. Никто за эти полгода ни в чем его не заподозрил, никто не нашел в его письмах к Людмиле ничего потаенного и предосудительного. С лагерным оперуполномоченным Космонавт также поддерживал отношения. Когда надо — с ним встречался, о чем надо — ему доносил. Словом, все шло по плану.

Между тем окончательно потеплело и зазеленело, а это означало, что подошло время для побега. И Космонавт исподволь стал претворять свой план в действие.

Первым делом он завел специальный разговор с оперуполномоченным.

— Просьбочка у меня имеется, — сказал Космонавт. — Жениться я хочу…

— Знаем такое дело! — ухмыльнулся оперуполномоченный. — И невеста твоя тоже нам знакома. Предварительно собрали о ней данные — на всякий случай.

— И что скажете? — с замиранием сердца спросил Космонавт.

Почему с замиранием сердца? Потому что от ответа оперуполномоченного зависело очень многое. По сути, зависело все, весь тщательно продуманный план побега. Если оперуполномоченный скажет «да», то это будет означать, что очередной пункт плана выполнен, и выполнен он именно так, как Космонавт и предполагал. А вот прозвучит слово «нет», то это будет крушением всех надежд Космонавта. Нужно, чтобы оперуполномоченный сказал «да». Во что бы то ни стало нужно, чтобы он произнес это короткое, решающее слово…

— Ну что ж, — не сразу ответил оперуполномоченный. — Ты на хорошем счету, никаких нехороших действий за тобой не замечено. Вот — помогаешь мне… Встал на путь исправления, можно сказать и так. И коль уж тебя приспичило жениться, то что ж… Лично я не против. Похлопочу, где следует ради такого дела.

Какое-то время оперуполномоченный молчал, с интересом разглядывая Космонавта, а затем продолжил свою мысль:

— Одно только мне непонятно… Для чего вообще тебе жениться? Ведь тебе сидеть еще и сидеть. Неужто твоя супруга будет верно тебя ждать все эти годы?

— Если любит, то подождет, — осторожно ответил Космонавт.

— Во как — любит! — насмешливо произнес оперуполномоченный. — Интересная получается у вас любовь. Ты — тут, она — где-то там…

— В одной песенке поется — любовь важней, чем расстояния, — усмехнулся Космонавт. — И потом, не факт, что я отмотаю весь срок от звонка до звонка.

— Это как так? — удивился оперуполномоченный. — А куда ж ты денешься?

— Например, уйду по условно-досрочному. Или, скажем, вдруг случится какая-нибудь амнистия. Всякое может быть в жизни. Разве не так?

— Ну-ну, — сказал на это оперуполномоченный.

— Ну, так что же? — спросил Космонавт.

— Сказал же — похлопочу, — ответил на это опер. — Так что можешь готовиться к бракосочетанию. Так сказать, к таинству. Могу даже священника пригласить, если желаешь. Чтобы, значит, он вас обвенчал. Сейчас это вроде как модно — венчаться. Сейчас зеки такое дело уважают. Сейчас все зеки — народ набожный. Ну, так похлопотать насчет священника?

— Зовите! — решительно произнес Космонавт. — Все должно быть по правилам, как полагается!

— Чудной вы народ — заключенные, — после молчания сказал оперуполномоченный. — Много лет имею дело с вашим братом, а все не могу привыкнуть к вашим чудачествам. Вот и сейчас: чувствую, что ты мне врешь, чувствую, что-то затеял. А вот что — понять не могу.

— А что такого я мог затеять? — Космонавт равнодушно пожал плечами. — Тут даже если бы я и хотел, то все равно ничего этакого не провернул бы. Что можно провернуть, когда я весь у вас на виду? Вы бы меня мигом прихлопнули… Что есть, то и говорю.

— Ладно, ступай! — махнул рукой оперуполномоченный. — Жизнь покажет…

…От оперуполномоченного Космонавт вышел с легким сердцем. Еще бы, все шло в точности так, как он и замыслил. Вот — еще один пункт плана можно считать исполненным. И теперь только того и осталось, что дождаться приезда Людмилы…

* * *

Людмила приехала на удивление скоро, буквально через три недели после разговора Космонавта с оперуполномоченным. Космонавт невольно удивился такой быстроте, эта быстрота даже на какое-то время выбила его из колеи. Но он взял себя в руки. Теперь предстояло самое главное.

Сам акт бракосочетания был стандартным и при этом скромным — ну, а каким же еще он мог быть в исправительной колонии. Ради такого случая в колонию с воли прибыл представитель загса и, оттуда же, священник. Чиновник произнес положенные речи, указал, где надо поставить подписи, священник прочитал положенные молитвы…

Молодым выделили отдельное помещение — так оно полагалось. В этом помещении они имели право пробыть трое суток, после чего молодая супруга должна была отбыть, а молодой супруг, понятное дело, остаться. При этом никто не мог сказать, когда состоится следующее свидание — это зависело от множества самых разных обстоятельств. И в первую очередь от того, как в дальнейшем будет вести себя супруг — заключенный Эдуард Космынин по прозвищу Космонавт.

Космонавт преднамеренно не торопился приступать к основному пункту своего плана — к побегу. Для начала он хотел усыпить бдительность охраны, а для этого необходимо было время. Он знал, что в колонии существует традиция — не запирать на замок то помещение, в котором пребывали молодожены. Если разобраться, то это была по-хорошему человеческая, сострадательная традиция. Что же это за любовь, когда она под замком? Да и потом — куда они денутся, молодые? Какие такие лагерные правила они могут нарушить? По понятным причинам им было не до нарушения правил… Конечно, охрана присматривала за помещением, без этого никак. Но близко к самому помещению охранники из деликатности старались не подходить. Опять-таки — чисто по человеческому разумению…

Этим-то Космонавт и намеревался воспользоваться. Но не только этим, одних только незапертых дверей и охраны вдалеке для осуществления его плана было мало. Тут надо было кое-что еще…

У него был при себе нож. Как он его раздобыл в колонии — это отдельный рассказ. Но раздобыл, и притом давненько. Раздобыл и до случая надежно припрятал. И вот теперь этот случай наступил. Хороший это был нож, чистая тебе финка, с наборной рукоятью, в кожаном чехле. Собираясь на бракосочетание, он достал нож из тайника и спрятал его под свадебный костюм, который привезла ему Людмила. Он рассчитывал на то, что никто не станет обыскивать его в такой момент. Его расчет оказался верным — никому и в голову не пришло его обыскать.

Так, с ножом под одеждой, он и сочетался браком, так он и выслушал напутственные молитвы. С ножом он вошел и в специально выделенное ему и его жене помещение. На нож он возлагал особые надежды. Нож в его замыслах должен был сыграть примерно такую же роль, как и молодая жена. То