Игра легковерных - Лариса Владимировна Захарова

доказать на Принцальбертштрассе необходимость моей работы именно с Дворником. Пожалуй, усилий одной Ингрид будет мало…» — и Дорн снова подумал о докторе Гофмане. А подумав, начал проигрывать во всех деталях встречу с ним. Мысль работала четко, постепенно выстраивался конкретный план. И раздражение утихло, досада прошла. «В принципе мое дело сродни актерскому мастерству уже тем, что всякий раз приходится играть этюд «я — в предполагаемых обстоятельствах». Обстоятельства меняются, а я должен быть верен себе. То есть не пасовать перед ними, а стараться извлечь максимальную пользу для дела». Самолет шел на посадку.

Утром 2 февраля, затянутый в черный мундир, Дорн шел по длинному коридору управления. Его бесстрастное, спокойное лицо, твердый, уверенный шаг никак не наводили на мысль, что этот человек знает минуты внутреннего разлада.

Сзади послышались шаги. Дорн обернулся. Лей… Вот кого он меньше всего хотел бы сейчас встретить! Как только началась разработка Дворника — операция «Святой», так окрестили ее, Дорн попал под начало генерала Гизевиуса из Объединенного штаба связи. Этот штаб ведал координацией разведдействий, и руководил им Рудольф Гесс.

— Хайль Гитлер, штандартенфюрер!

— Добрый день, Дорн. Давно не показывались. Как поживаете?

— Все идет своим чередом.

— Слышал, вовсю расширяете дело? — тон Лея был дружеский, и Дорн насторожился. — Самое время позаботиться о семейном гнездышке. В вашем возрасте у меня пищал второй сын и жена дожидалась третьего. А так рассчитывали, что родится девочка! — добавил он доверительно. — Но… — Лей взял Дорна под руку и они пошли вместе. — А как поживает та грузиночка, с которой вы активно переписывались, будучи в Испании? Неужели получили отказ от родителей-аристократов?

То, о чем Дорн всегда подозревал, подтвердилось: его переписку с Ниной Багратиони читали.

— Если вы имеете в виду княжну Багратиони, — сухо ответил Дорн, — я действительно писал ей некоторое время. Отказ родителей я не получал, ибо официального предложения не делал.

— А неплохая могла быть партия. Что вас смутило? Закон о смешанных браках? Между прочим, некоторые офицеры вермахта, да и наши офицеры, из центрального аппарата, женаты на русских эмигрантках, дворянках, что никак не отражается на их карьере, но неплохо влияет на текущий счет. Например, уполномоченный абвера в Марокко Лангенгейм — вы его не знали разве по Канарам? — женат на дочери русского эмигранта Линкачева, так его дела идут расчудесно. У Линкачева, с одной стороны, вклады в швейцарских банках, а с другой — связи с «пятой колонной» в Советах. А эти связи нужны не только абверу, но и нам, СД… На вашем месте я бы не терялся.

— Некоторое время я действительно строил определенные иллюзии, — с деланной усмешкой ответил Дорн. — Но потом понял, что вряд ли смогу составить счастье мисс Багратиони. Она значительно моложе меня, — Дорн церемонно откланялся. — Благодарю за участие, штандартенфюрер.

— Ах, Дорн, — Лей покачал головой. — Желаешь вам добра, а вы все как еж в клубок сворачиваетесь… Хайль Гитлер!..

«Совершенно ясно, — думал Лей, провожая взглядом высокую фигуру Дорна, — его личные планы расстроил брак старшей сестры мисс Багратиони. Но, как ни странно, этот брак похоронил и мои расчеты. Как было бы заманчиво бросить Дорна в авантюру такого брака! А какую огромную работу я проделал, — Лей огорченно покачал головой. От московской агентуры получил любопытнейшее досье на чету Литовцевых. Эти реэмигранты приняты советскими властями вполне лояльно и даже любезно. Литовцев приглашен на службу в ЦАГИ — аэрогидродинамический институт, где, понятно, идут разработки военного значения. Молодой семье предоставлена ссуда на строительство собственного дома в поселке Быково, рядом с гражданским аэродромом, который при изменении обстоятельств легко станет военным. Как-то нетипично отнеслись вечно настороженные советские органы госбезопасности к детишкам белоэмигрантов… Это первое. Второе: как же это сам белоэмигрант, активный сотрудник «Лиги по борьбе с III Интернационалом» князь Багратиони позволил своей дочери выйти замуж за человека, симпатизирующего Советской власти, готового верой и правдой служить советскому строю? Все складывалось прекрасно. Дорн сам лез в ловушку. Женись он на княжне, мы просветили бы и грузинское семейство, и самого Дорна и, глядишь, имели бы кое-какие сведения о советской авиапромышленности, если бы Дорн по-родственному завербовал Литовцева. Но я недооценил этого выскочку. Он просчитал все раньше меня». — Лей признался себе, что не ожидал от Дорна подобной дальновидности.

IV

Дворник рассматривал развешенные по стенам чертвеллской гостиной акварели. Под пейзажами с видом канадского озера Онтарио стояло факсимиле Уинстона Черчилля.

Миссис Клементина не без гордости объяснила:

— Да, эти картины писал муж. К живописи сэр Уинстон пристрастился еще в молодости, случайно. Но будь он меньше занят политикой, безусловно, в искусстве достиг бы успеха.

— И немалого, — польстил Дворник, — но пострадала бы политика Британии…

Сэр Уинстон появился внезапно — свежий и улыбающийся. Он только что поднялся с постели. С давних времен, когда был молодым лейтенантом и принимал участие в военных действиях испанской армии на Кубе, он перенял у испанцев привычку отдыхать днем в постели и пришел к выводу, что это, безусловно, полезная привычка. Пока Клементина оставалась в гостиной, Черчилль рассказывал о своем личном вкладе в усадебное хозяйство Чертвелла.

…— Мой бассейн оборудован теперь новой обогревательной системой, и гости могут в нем плавать в любую погоду. Вы не увлекаетесь? А вам показали моих свиней? На последней выставке скота мои свиноматки взяли несколько призов. Хотите взглянуть? — и довольно засмеялся, тряся тройным подбородком.

Но едва Клементина вышла, сразу посерьезнел:

— Вы уполномочены Бенешем? — спросил прямо. — Надеюсь, я говорю не с частным лицом? Вы ищете гарантов? И считаете одним из таких гарантов меня?

— Бесспорно, сэр.

Черчилль самодовольно улыбнулся.

— У вас есть к этому основания, — сказал он одобрительно. — Не скрою, я уже внес небольшой вклад в решение судетской проблемы в пользу Чехословакии. Они могли уже договориться в тридцать шестом году. Готовилась встреча Гитлера и Болдуина, на которой планировалось обсудить — подумать только! — Черчилль сокрушенно покачал головой, — два основных вопроса. Во-первых, как действенней оказать давление на пражское правительство, чтобы заставить его прислушаться к требованиям Генлейна и его партии и выполнить их. Во-вторых, заставить Францию, связанную с вами договором, отказаться от любых шагов, препятствующих разрешению проблемы Гитлер — Бенеш и проблемы Гитлер — Шушниг в пользу Германии. Тогда мне удалось убедить палату в ошибочности подобных мыслей, призвать более трезво взглянуть на последствия подобных переговоров. Уверяю вас, я сделал все, что мог. Кто может лучше… — добавил он по-латыни и улыбнулся плутовской улыбкой. — Но убеждать Невилла Чемберлена, которого родной брат Остин считает ослом… Невилл полагает, что можно ездить верхом на тигре. Я служил в Индии и знаю —