Дети волков - Вера Бук

– Большую или маленькую? – спросила она, как ребенка, который хнычет в машине, потому что ему нужно в туалет.

– Большую, – сказала я. – Мы ведь хотим очень большую собаку, правда, дорогая?

Я сжала руку девочки, а она продолжала неотрывно смотреть на женщину.

– Семьи с детьми обычно выбирают маленьких собак.

– А мы нет.

Женщина медленно кивнула и перевела взгляд с лица девочки на ее босые ноги. Она нахмурилась, но все же развернулась и взяла ключ со стойки.

– Сюда, – сказала она.

Мы шли за ней по коридорам, словно за тюремным надзирателем – настолько плохим оказался приют. Старые клетки стояли на бетонном полу, испещренным застарелыми пятнами, в воздухе стояла вонь от лотков и мокрой шерсти. Собаки бросались на прутья решетки стоило нам приблизиться к их клетке. Меня поразило спокойствие женщины, та шла мимо, словно ничего не замечала. Она осталась невозмутимой и даже не вздрогнула, когда доберман бросился на железные прутья, поравнявшись с ней в росте и рявкнув почти в самое ухо. Я крепче сжала маленькую ручку девочки, не совсем понимая, кого из нас пыталась успокоить – ее или себя.

На мгновение я подумала, что, возможно, девочка была глухонемой, потому что она ни на что не реагировала и не говорила, но я отбросила эту мысль, когда по приюту разнесся волчий вой, потому что она тут же повернула голову в сторону звука. Ее ноздри вздрагивали, словно она могла различать тончайшие запахи, а потом она решительно потянула меня в сторону, откуда донесся вой.

– Эй! – окликнула нас сотрудница приюта. Я обернулась было к ней, но она не увидела моего извиняющегося жеста, потому что девочка продолжала энергично тянуть меня за угол в другой коридор. Ее рука крепко сжимала мои пальцы, а я даже не пыталась ее остановить. В конце коридора было отгороженное, словно стойло, пространство, больше напоминающее загон, нежели конуру, а внутри, поскуливая и просовывая морду в узкую щель между дверью и решетчатой стеной, стоял волк.

– Эй! – снова позвала нас сотрудница приюта. Она появилась за нами в коридоре и пыталась отдышаться от быстрого бега. Девочка отпустила мою руку и села на колени перед клеткой. – Вы не можете так просто… Осторожно!

Женщина выкрикнула последнее слово, метнулась к нам и, оттолкнув меня в сторону, бросилась к девочке. Та как раз просовывала руку между прутьями, чтобы погладить волка по морде. Женщина попыталась оттащить ее подальше от клетки, ухватившись за плечо, но девочка тут же развернулась, и сотрудница приюта с криком отпрянула. Все произошло так быстро, что я не успела среагировать и подумала, что волк, возможно, укусил женщину, просунув морду сквозь прутья, или, может быть, подошел слишком близко к решетке? Но потом я поняла, что на самом деле это девочка впилась зубами в руку женщины и продолжала висеть на ней, словно взбесившаяся собака. Я закричала от ужаса, а женщина, продолжая визжать, дернула рукой вверх, и только тогда девочка разжала челюсти. Рывок отбросил ее назад, к загону, в котором волк яростно скреб пол, скуля и завывая, словно пытался прорыть ход под землей и присоединиться к хаосу.

Женщина вскрикнула снова, прижимая к себе укушенную руку. Я подошла к ней и попыталась успокоить, чтобы исправить ситуацию, которую уже невозможно было исправить, – на ее руке отчетливо виднелся отпечаток ряда зубов, постепенно начинавший кровоточить.

– Что за черт?! – застонав, женщина схватилась за запястье и уставилась на девочку. Та как ни в чем не бывало встала и просунула пальцы сквозь решетку. Когда она коснулась морды волка, и он принялся лизать ей кончики пальцев, женщина снова закричала.

– Все в порядке, – сказала я вслух, хотя было очевидно, что ситуация выходила за рамки нормальности. – Я позвоню врачу.

Но врач позвонил мне сам: на дисплее звонившего мобильного телефона отразилось «Дэвид Греко».

– Вы позвонили мне гораздо быстрее, чем я ожидал, – сказал он, когда я ответила на звонок. – Неужели вам так не терпится заплатить мне за ремонт?.. Что там у вас за шум?

– Дэвид, она у меня!

– Что? Кто?

– Девочка сейчас со мной!

Повисла пауза, заполненная женским хныканьем и лаем собак у меня за спиной.

– Я был прав, – сказал Греко холодным тоном, и я постаралась сдержать раздражение.

– Все не так, – ответила я, и раздражение явственно слышалась в моем голосе. – Мы в приюте для животных. Пожалуйста, приходите сюда.

Я повесила трубку.

– Доктор скоро будет, – сообщила я стонущей, расстроенной женщине, не упоминая о том, что этот доктор был, строго говоря, психиатром. Но разве Греко не говорил, что изучал медицину? Вот и осмотрит пострадавшую! Будет лучше, если он сделает все сам и не станет вызывать скорую помощь, иначе на следующий день история точно попадет в газеты. Я представила себе заголовок: «Девочка-волчица укусила женщину в приюте для животных». И снова я буду в центре внимания. Вместе с твоей дочерью, Джули.

– Мне так жаль, она просто испугалась. Это просто недоразумение! – сказала я женщине посреди лающего и воющего хаоса. Точно также мать защищала бы своего ребенка. Или владелец собаки пытался убедить потерпевшего не рассказывать об укусе. Но я не была ни тем, ни другим.

Было бы проще, если бы девочка чувствовала себя хоть немного виноватой, но вместо этого она заткнула уши и мрачно повернулась к женщине, всем своим видом показывая, что ей не нравятся ее крики. Девочка встала с пола и решительно прошла мимо нас к выходу. Все еще под впечатлением, я поспешила за ней.

– Вы не можете просто так убежать! – закричала нам вслед женщина. – Я буду жаловаться!

– Извините, доктор скоро будет! – закричала я ей, не оборачиваясь. Я догнала девочку на входе и, схватив за воротник куртки, вытащила на улицу. Я схватила ее за плечи, пытаясь заставить ее смотреть на меня и, самое главное, понять, что я пытаюсь ей сказать.

– Нельзя себя так вести! Нельзя кусаться, понимаешь?

Она была так похожа на тебя, Джули. Она тоже умела сохранять совершенно невозмутимое лицо во время ссоры, а мои эмоции всегда было легко считать. Повинуясь внезапному порыву, я обняла ее. Откуда мне было знать, что она пережила там на горе вместе с тобой? Каким социальным нормам и правилам ее обучали? Ведь там кругом дикая природа, Джули. И твоя дочь тоже стала дикой, но от этого она не была менее любимой.

Когда Греко подъехал к приюту и выскочил из машины, он выглядел разъяренным. Злой, обеспокоенный и