Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

завещания? Понятия не имею, куда ушли эти деньги и как предъявить ей обвинение, но я более чем уверен, что это ее рук дело. И когда найду доказательства, то без промедления подам в суд. Это не дочь, а дьявол во плоти. И партнера она нашла себе под стать – спасибо, что не самого Роудса, а то с нее бы сталось.

Я медленно потягиваю горький, донельзя крепкий кофе. Иногда кажется подозрительным, что Лоуренс Роудс погиб в тот же период, когда со счетов Аманды пропали деньги, а в ее жизни появился этот странный мужчина. Я не единожды наводил о нем справки, но не нашел ничего подозрительного: некто по имени Флориан Хемлок, свободный художник и скрипач по образованию, в последние два года работает в одном из известных цветочных бутиков флористом. Странными выглядят лишь его вкусы.

Я не замечал характерной родинки под правым глазом этого человека, когда мы встречались лично, но все остальные черты лица словно списаны с Роудса. Похожий разрез глаз, скулы, линия челюсти. Но мне наверняка просто кажется. Помню я этого человека смутно – да и помнить не хочу, – а его смерть подтверждена сотрудниками тюрьмы «Сан-Квентин» и полицией.

У дочери просто талант находить самых жутких людей в городе. Сейчас, спустя годы после смерти Эвелин, я уверен, что и внимание Роудса привлекла именно Аманда. Похожее тянется к похожему, и тот наверняка почуял в тогда еще подростке родственную душу. Может, и отпустил ее только поэтому.

Меня в очередной раз передергивает.

– Ты же сам говорил, что психиатр предупреждала о развитии стокгольмского синдрома. – А Джерард все пытается найти Аманде оправдание. Я же устало закатываю глаза, мне уже порядком надоел этот затянувшийся спектакль. – Возможно, это просто его проявление. Она не выздоровела окончательно и теперь, когда убийца мертв, неосознанно ищет его черты в других людях. Ей всего лишь нужно еще несколько сеансов, и все пройдет. А может быть, она и вовсе счастлива в этих… отношениях. Какими бы они там ни были.

– То есть ты уже готов назвать это нормальным? – недоверчиво усмехаюсь я. Да насколько же сильна вера Джерарда в эту дрянную девчонку? – Моя дочь играет в послушную собачку какого-то ненормального фетишиста, разгуливает по городу в синяках и ссадинах и бог знает в чем еще, а ты говоришь, что все в порядке, если она счастлива в этих «отношениях»? Я многое могу понять, но, сдается мне, ты перегибаешь палку, друг мой. Но, честно говоря, уже наплевать. Пусть творит со своей жизнью что хочет, хоть замуж за своего флориста выходит, если тот согласится сделать из нее нечто большее, чем послушную шлюшку, но имя семьи я ей позорить не позволю.

Я поднимаюсь с дивана и поправляю воротник рубашки.

– И давай на этом закончим. Я знаю, что во мнении мы никогда не сойдемся. Хочешь – поговори с ней сам, но я от своих слов не отказываюсь. Не хочу, чтобы Аманда имела хоть какое-то отношение к семье Гласс. А мое предложение насчет корпорации еще в силе – я не найду партнера лучше тебя. Может быть, ты даже сумеешь жениться и завести детей раньше, чем это успею сделать я: делу нужен и более молодой наследник.

Наша семья владеет крупной фармакологической корпорацией, и когда-то я думал передать дело всей жизни Аманде. Тогда я еще не подозревал, какое чудовище из нее вырастет. Сейчас же у меня нет другого выхода, кроме стратегического партнерства с единственным, кому я еще доверяю.

Среди моих любовниц – неважно, в прошлом или настоящем, – не нашлось ни одной достойной женщины, способной подарить мне нового наследника. После допущенной по молодости ошибки я присматриваюсь к ним особенно внимательно.

– Я попрошу Джонатана тебя проводить. – В голосе Джерарда слышно разочарование. Наверняка он ждал иных выводов.

– Не стоит его гонять, я сам в состоянии найти дверь, – хмыкаю я. – До пятницы, Джерард.

Улица встречает меня ослепительным солнечным светом и удушливой летней жарой. По дороге домой я никак не могу перестать думать, что именно, кроме внешности, связывает серийного убийцу Лоуренса Роудса и флориста Флориана Хемлока. Имя слишком говорящее, чтобы быть настоящим.

Я надеваю солнцезащитные очки, надеясь, что это всего лишь разбушевавшаяся паранойя. Что Аманда не может оказаться настолько сумасшедшей.

Рейнард Гласс

12/2018

Your words alone your heart of stone

Made me into what I am

Now watch me do what I do best

What I do best

Unafraid of you, I’ll

Put my chaos theory to the test

Aviators – Chaos Theory

– Иногда ты такой эгоист, Рейнард.

Я слышу голос покойной жены, но не вижу ее. Вокруг смыкается плотная темнота, я тянусь к ней, и та отзывается тягучими, словно густое желе, ощущениями. Пытаюсь вдохнуть и задыхаюсь, от ужаса сжимая ладонями горло. Страх сковывает изнутри, не дает сделать и шага, заставляет согнуться пополам, упасть на колени.

– Ты ничем не отличаешься от своего папаши. – Вслед за Эвелин слышится голос бабушки. Озлобленный, скрипучий.

Не она ли меня душит? Мысль видится такой логичной и правильной: никому, кроме этой сумасшедшей, не пришло бы в голову пытаться убить меня. Разум требует расслабиться и принять свою судьбу. Воздух вокруг становится все плотнее, меня будто укачивает на волнах, и недостаток кислорода вдруг сменяется забившейся в легкие жидкостью. Горькой, густой и вонючей. Я кашляю и кашляю, пытаюсь выпустить жуткое месиво наружу и вижу, как на ладони стекает напоминающая смолу черная жижа.

Несколько раз меня выворачивает наизнанку. Я вроде бы понимаю, что никто не пытается меня задушить, но помимо этого не могу понять ничего. Разглядеть удается лишь собственные бледные ладони и заляпанные черной жижей светлые брюки. Где я? Почему? Как? В голове туман, вспомнить не выходит ни единой детали: ни где я находился перед своим появлением здесь, ни почему все кажется таким знакомым.

Я будто бывал здесь в прошлом. Но глупость, я же знаю. Я не из тех, кто мог бы очутиться в таком месте. Не из тех, кто предается пагубным иллюзиям. Я не такой.

– Если бы не твое ублюдское эго, все сложилось бы иначе. – А это голос дочери. Грубоватый, охрипший после курения и недовольный.

Даже здесь – где? – Аманда пытается обвинить меня во всех смертных грехах. Нечто черное вновь рвется наружу, но и в такой момент я думаю, что дочери