Посмотри в ее глаза - Людмила Мартова

– Девочка совершенно точно под препаратами, – объяснял он. – Врачам нужно понимать, под какими именно, чтобы ввести антидот.

Лиза дышала редко, тоненько, тяжело, с хрипами. Такие страшные звуки Тимофей уже однажды слышал, и было это в тот день, когда отравили Светлану. Та, правда, уже поправляется, врачи говорят, что самое страшное позади, так что надо верить, что и с Лизой все обойдется. Тимофей вдруг нежданно для себя загадал, что если девочка поправится, то все у него с Катей Ильинской сложится хорошо.

На мгновение его сковал ужас, что Лиза не справится, а значит, все было напрасным. И не только из-за Кати и их не случившегося будущего. Если Лиза умрет, то черный человек победит. Зло победит, даже если будет наказано. А так не должно быть. Так неправильно. Тимофей вдруг почувствовал, что плачет, и сцепил зубы, прогоняя непрошеные, недостойные настоящего мужчины слезы. Оглянулся, не видит ли кто его минутной слабости, но нет, никто на него не смотрел, впрочем, слишком старательно для того, чтобы это было случайностью.

Дойдя до машины, Лизу бережно уложили на заднее сиденье, Илья примостился рядом, Вера уселась за руль, а Тимофей на пассажирское сиденье. Макаров с Гордеевым заверили, что вернутся в Излуки пешком. Евгений Макаров, которому старший брат позвонил сразу после того, как они нашли девочку, все организовал. В детской больнице, куда они примчали на огромной скорости за полчаса, хотя обычно дорога занимала минут пятьдесят, не меньше, их уже ждали. Лизу сразу поместили на каталку и увезли в реанимацию. Илья остался ждать перед закрытыми дверями, а Вера и Тимофей вышли на улицу.

– Хоть бы девчонка выжила, – нарушила молчание Вера. – Марианну так жалко, просто ужас. И Илью, и Ивана Петровича. Они же не переживут, если что.

– Надо надеяться, – вздохнул Тимофей, умолчав, что у него имеется и личная причина для надежды.

У этой причины есть имя. Катя Ильинская. В очередной раз вспомнив про нее, он испытал насущную потребность услышать ее звонкий голос. Набрал номер, в последний момент вспомнил, что телефон Катя выключила, хотел сбросить звонок, но остановился, услышав гудки в трубке. Странно, она же должна быть вне зоны действия Сети.

Раздался щелчок, и Тимофей услышал взволнованный голос Кати.

– Ну что, нашли?

Бортников тут же почувствовал себя скотиной из-за того, что не догадался сразу сообщить о результате спасательной операции. Заставил лишнее время переживать.

– Нашли, жива, – торопливо забормотал он. – Лиза в реанимации, мы в больнице, вместе с Ильей ждем вердикта врачей. Катя, почему у тебя включен телефон? Это может быть опасным.

– Я пообещала, что не буду никому звонить и не возьму трубку на звонок любого человека, кроме Жени и Елены. Ну, и твой, разумеется, – торопливо добавила она. – Ты же все равно знаешь, где я. И ни в чем не виноват.

– Это точно, – с удовольствием подтвердил Тимофей.

У него словно гора с плеч упала. Катя Ильинская убедилась, что он не преступник. Ему-то это с самого начала было очевидно, а вот ей нет.

– Тимофей, когда ты вернешься?

– Не знаю, – честно признался он. – Мы не можем оставить Илью одного, пока непонятно, что с Лизой. Ее отравили тем же лекарством, что и Светлану. Она без сознания. А что? Я тебе нужен?

– Мне надо с кем-то поделиться, – неуверенно сказала она. – Своими сомнениями. Понимаешь, я уже однажды обвинила одного человека в том, чего он не совершал. Тебя. Навешала сто бочек арестантов. Не хочу, чтобы история повторилась. Но и молчать не могу. Вдруг это важно.

– Рассказывай, – перебил ее Тимофей. – Вместе решим, важно это или нет. Один человек не должен принимать на себя всю тяжесть такого решения. Да и вообще, одна голова хорошо, а две лучше.

Он нес какую-то банальную чушь, и осознавал это, и переживал, что Катя Ильинская сочтет его недалеким, но не мог остановиться и сказать что-то умное, потому что от ее голоса действительно глупел. И бывает же такое.

– Василь, – сказала она, и Тимофей при звуке этого имени немножечко умер, но тут же воскрес, потому что она продолжила совсем не то, что он уже был готов услышать. – Это он может быть преступником. Понимаешь, слишком много совпадений.

– Каких? – требовательно уточнил он. – Давай по порядку.

– Давай, – легко согласилась Катя. – Во-первых, картины.

– Что – картины? – не понял Бортников, потому что, с его точки зрения, картины тут были совершенно ни при чем.

– Понимаешь, когда мы с Кристинкой были у него в мастерской, она заметила, что все его картины написаны в разной манере. Я не очень запомнила, потому что совершенно в этом не разбираюсь. Она что-то объясняла мне про техники рисования. Ну, там маслом по холсту или пастелью, а еще гуашью. Она еще какие-то термины приводила, но это сейчас неважно. Важно то, что Кристина отметила, что так бывает, когда художник ищет себя, но Василю, мол, это поздно, потому что он, мол, уже старый.

Бортников не перебивал, слушал. С его точки зрения строить обвинение в похищении и убийстве только на том основании, что художник рисует в разных техниках, как-то странно.

– Я, когда вы уехали в лес, залезла в интернет, чтобы поискать картины такого художника, как Василий Головачев, так вот я ничего не нашла, кроме его личного сайта, на котором выложены те же фотографии, что и в альбоме, который он мне показывал.

– То есть сайт есть?

– Да. Самый дешевый сайт-визитка, сделанный за пару минут. И больше ни одного упоминания. Ни единого. Ни на сайтах галерей, ни при описании выставок, ни в предложениях художественных салонов. Должен же он свои работы продавать или хотя бы выставлять.

– Наверное, должен, – неуверенно согласился Тимофей, страшно далекий от живописи и всего, что с ней связано.

– Тогда я поступила иначе. Мне очень понравилась одна его работа, кувшинки, написанные на берегу здешней речки. Я ее сфотографировала, и зачем-то еще одну работу тоже. Такие яркие пионы. Просто это мои самые любимые цветы, вот я и щелкнула на память. Машинально.

Тимофей сделал зарубку на память, что она любит пионы.

– В общем, я ввела эти фотографии в поиск по изображениям. Кувшинок мне интернет выдал целое множество, но все они другие, нездешние. А вот картина с изображением пионов нашлась. Ее выставляли на продажу в одной из художественных галерей Питера и уже продали.

– Ну и что? – Тимофей все еще не понимал, к чему