Храмы веселья - Кейт Аткинсон

– Один из них был тот джентльмен – впрочем, я использую это слово весьма расширительно, – который оставил вам сверток на днях. (Нивен. Сердце Гвендолен едва заметно подпрыгнуло. Как досадно!) – Хотя ни один из ваших гостей не назвал своего имени. Я считаю очень подозрительным, когда джентльмен скрывает свое имя.

Гвендолен расхохоталась. Эта женщина невозможна, в самом деле. Поджав губы, миссис Бодли сказала:

– Я забочусь о вашей репутации, не о своей, мисс Келлинг.

– Можете больше не беспокоиться ни о вашей, ни о моей. Я покидаю «Уоррендер».

– Уезжаете? Возвращаетесь домой пораньше?

– Я не еду домой. Я остаюсь в Лондоне. Мне предложили занятость.

– В библиотеке?

Гвендолен не собиралась доставлять миссис Бодли удовольствие ответом.

* * *

– Ваша последняя трапеза, – сказала миссис Бодли, когда Гвендолен села за стол в столовой в свой финальный вечер в «Уоррендере».

На ужин подали суп с почками, затем телячьи отбивные на подушке из картофельного пюре, а потом пудинг «Сассекский пруд». Гвендолен будет скучать по ужинам «Уоррендера». Она даже по Бедствующим будет скучать. (Она боялась, что, если задержится здесь подольше, сама станет одной из них.) Однако по миссис Бодли она скучать не будет. За последней трапезой приговоренного следует казнь, размышляла Гвендолен, – вот и Нелли Кокер вполне способна казнить ее, если узнает про обман. Во всяком случае, так считал Фробишер, который, казалось, был необычайно предубежден против Нелли Кокер.

– Я бы хотела, – сказала Нелли над гадальными картами в «Хрустальной чаше», – чтобы вы управляли этим клубом для меня.

– Но я совершенно ничего не знаю об управлении ночным клубом, – изумилась Гвендолен.

– Вы упорядоченно мыслите и, похоже, способны действовать в критических ситуациях, – сказала Нелли. – И неплохо умеете заставлять людей выполнять ваши указания. Это все, что мне нужно от управляющей, мисс Келлинг. И вам будет удобно, сможете жить «над лавкой».

Жизнь, ожидающая по возвращении в Йорк, вдруг показалась Гвендолен ужасно пустой. К тому же, подумала она, я смогу тайно работать на Фробишера и продолжать поиски Фреды и Флоренс, – в конце концов, я за этим сюда приехала.

А то, что она снова увидит Нивена Кокера, тут совершенно ни при чем.

Воскресный наряд

А что же Фреда, где была она в этот день отдыха? Как ни странно это казалось самой Фреде, она присутствовала на вечерней мессе в церкви Тела Христова на Мейден-лейн, двигаясь за паствой в балете поклонов и коленопреклонений и шевеля губами в такт хоровым молитвам и возгласам. Она быстро, как всегда, усвоила общий ритм и отставала от остальных прихожан едва ли на вздох.

Она не собиралась разыгрывать эту комедию благочестия, просто зашла в церковь проверить, нет ли там случайно Флоренс, не зная, что идет служба. Какой-то мужчина загнал ее на заднюю скамью, прошипев: «Вы очень опоздали», и Фреда решила, что у нее нет выбора, кроме как подыграть действу.

Она собиралась незаметно ускользнуть, когда все начнут подходить к алтарю для причастия, но ее перехитрил тот же мужчина: он чуть ли не силком потащил ее вперед, будто она очень явно нуждалась в искуплении. И снова ей удалось сымитировать то, что делали остальные. В качестве награды было бы неплохо получить облатку посущественней, поскольку Фреда два дня почти ничего не ела и была полностью готова в любой момент лишиться чувств от голода. Урчание в животе создавало смущающий аккомпанемент литургии. По случаю воскресенья Ковент-Гарден был закрыт, и Фреда не могла даже разжиться остатками фруктов и овощей, которые на рынке выставляли в баках в конце дня. Ни единой паршивой морковки. Ужин состоял исключительно из леденцов Флоренс.

Когда передавали тарелку для пожертвований, пальцы так и чесались стянуть монетку, но, поскольку душа Фреды, вероятно, и так уже балансировала на грани смертельной опасности, Фреда удержалась от того, чтобы окончательно ее погубить. Она ничего не взяла с тарелки, но и не положила ничего, за что удостоилась громкого укоризненного цоканья языком от женщины, сидевшей рядом на скамье.

У нее не было денег на пожертвование. Хуже того – у нее не было и Флоренс.

После встречи с Оуэном Вэрли Фреде казалось невозможным, что жизнь может стать еще хуже, но, очевидно, могла. И стала.

* * *

Прямо из «Лайонс» девочки пошли сообщать о происшествии – краже сумки – дежурному сержанту в полицейском участке на Грейт-Мальборо-стрит. Фреда не понимала, зачем они утруждались, поскольку полицию это ни капли не заинтересовало. Воровство в Лондоне было настолько распространено, что можно только удивляться, как у людей вообще еще осталось какое-то имущество.

– Что теперь? – спросила Флоренс у Фреды, когда они вышли из участка.

Фреда вздохнула. Почему именно она вечно должна принимать решения? Флоренс такая овечка, всегда следует за кем-нибудь, никогда не ведет за собой. Возможно, среди овец попадаются и лидеры, Фреда не знала, но наверняка даже самая распоследняя овца на свете не так бесполезна, как Флоренс.

Подходил срок платы за квартиру, и Фреда знала, что их домовладелица, миссис Дарлинг, не найдет в своем черством сердце сочувствия к их стесненным обстоятельствам. «К сожалению, я в стесненных обстоятельствах» – так говаривал Дункан нарочитым голосом, смеша и Фреду, и Ванду. Фреде страшно хотелось, чтобы Ванда вдруг появилась из ниоткуда, как, по ее словам, делала на сцене у фокусника. Ванда знала бы, как поступить Фреде, а если бы и не знала, укутала бы ее в мягкий мех и утешила бы. И еще Ванда поняла бы, что случилось с Фредой в «Адельфи». Ванда нашла бы способ исцелить ее и сделать так, чтобы ей стало лучше. (Позже Фреда поняла, что погрешила против истины, записав Ванду в святые.)

«Что бы сделала Ванда?» – размышляла Фреда, пока девочки устало брели обратно к Ковент-Гардену. Она была бы практична, она не верила в моральные терзания. «Всегда найдется что продать, – говорила она, – хотя бы и себя самоё». («Тебя никто не купит», – смеялся Дункан.) Еще маленькой, наивной Фреде это казалось забавным. Она представляла себе Ванду в витрине магазина с табличкой «Продается» на лбу.

Пока они шли по Уордор-стрит, Флоренс внезапно остановилась посреди тротуара. Она драматично округлила глаза и рот от удивления и широко раскинула руки. Фреда испугалась, что у подруги очередной приступ видений.

– Ты прямо сейчас видишь каких-нибудь ангелов? – спросила она.

– Нет, – ответила Флоренс. – Но я знаю, что они вокруг нас.

Видение или нет, но Флоренс создавала изрядную преграду для других пешеходов. Фреда затащила ее в дверной проем