Зима возмездия - Андреас Грубер

— Это рабочий ужин, ясно? И не более того, — перебила она.

— Ну да, понял. — Он скользнул взглядом по фотографии на книжной полке: Эвелин с Патриком. — Ты ведь до сих пор по нему скучаешь, правда?

— Конечно. Хотя прошло уже два с половиной года. Он был частным детективом — чертовски хорошим. Таким однажды станешь и ты, — задумчиво произнесла она. — Утонул в Дунае. Авария. Странно, если вдуматься. Дрёгер хотел свести счёты с жизнью — и выжил. А Патрик хотел спасти жизнь — и его убили.

Она встряхнулась, отгоняя мысли, и посмотрела на Фло.

— А почему у тебя, собственно, нет девушки?

— Э-э, у меня? — Фло покраснел. — Я не голубой, что бы там ни утверждал профессор Янеке, если ты об этом.

Она громко рассмеялась.

— Ах, вот как, не голубой? Нет, серьёзно: почему ты один?

Он пожал плечами.

— Все девчонки моего возраста кажутся мне… ну не знаю… какими-то юными и зелёными. Сидят целыми днями в соцсетях, а ведут себя так, будто слово «социальный» им незнакомо. Их волнует один инстаграм да кто соберёт больше лайков на фейсбуке. С меня хватит придуманных чувств и сцен ревности. Знаю, прозвучит глупо, но мне нужна женщина с настоящим жизненным опытом — уверенная в себе, со стержнем, с какой-никакой гражданской смелостью.

— И такую ты не находишь?

— Нахожу. — Он посмотрел на неё. — Есть одна, которая мне…

— Так, давай не надо! — оборвала она.

— Тебе разве не льстит, когда я такое говорю?

— Льстит — в том-то и беда. Я ведь боюсь, что ты это всерьёз.

— Так и есть!

— Хорошо, спасибо, мило. Но обойдемся без комплиментов.

— Ладно, тогда давай поговорим начистоту. — Фло придвинулся ближе. — Твою сестру убили совсем маленькой — тот мерзавец, в охотничьем домике в лесу. Родители погибли в страшной аварии. А потом убили ещё и твоего парня. Я понимаю, всё это тяжело. Но нельзя же так наглухо отгораживаться от мира.

— Отгораживаться? Я отгораживаюсь?

Он кивнул.

— Ты совсем одна. И иногда характер у тебя такой же колючий, как кактусы на подоконнике в твоей кухне.

— Хм, — буркнула она, вспомнив прозвище Ёжик, которое в своё время прилепили ей бывшие коллеги по адвокатской конторе — за умение безупречно сворачиваться клубком и выставлять иголки.

А Патрик ласково звал её Ёжик-Землеройка. И его смерть, по правде говоря, мягче её характер не сделала.

Фло мельком взглянул на комод. Там стояли фотографии: родителей — один из последних снимков перед катастрофой, — сестры и Бонни с Клайдом: им всего по десять недель, только из приюта, лежат рядышком в магазинной корзинке.

— Я понимаю, ты боишься снова потерять кого-то близкого. Но ведь вот она, вся твоя семья: две серые полосатые кошки.

Она отодвинула тарелку, отложила приборы и одним глотком осушила бокал.

— Тебе легко говорить. У тебя ещё живы родители, да и однокурсников целая толпа — то один, то другой ночует.

— Поверь, со стороны это звучит лучше, чем есть на самом деле. Мои родители в разводе и слова друг другу не скажут. — Фло поднял бутылку. — Ещё?

— Нет, спасибо. Нам нужна свежая голова.

— Для чего?

— Для того, чтобы своим умом вычислить, где прячется настоящий Михаэль Коттен.

— Ты пьяна?

— Нет, я давно не была так трезва, как сейчас. Беда в том, что времени у нас в обрез: после признания Михаэля Коттена Островский постарается провернуть процесс как можно быстрее и потребует максимального срока. И помешать этому мы можем единственным способом…

— …найти настоящего Михаэля Коттена. Это я понял. Но почему мы не посвящаем в свои догадки Островского?

— Именно потому, что пока это всего лишь догадки. Островский, как старший прокурор, по-прежнему по ту сторону баррикад и преследует свои цели. Я не хочу пороть горячку. Заговорю с ним только тогда, когда смогу выложить убедительный и, главное, доказуемый результат.

— Ладно. Но как нам это сделать? У нас ведь ни малейшей зацепки.

— Фло, мы и так уже немало раскопали, — попыталась она его расшевелить. — Раскопаем и это!

Она поднялась, подошла к окну и посмотрела вниз, на улицу.

— Давай ещё раз спокойно подумаем. Когда Дрёгер в комнате для допросов рассказывал нам об убийстве Иоганна Вульфа, он знал столько подробностей про Михаэля, семью, его отношения с отцом, про мотив — что всё, за вычетом мелочей, звучало вполне правдоподобно и достоверно. Сами Верман и Рихард фон Коттен такого из пальца не высосут.

— Дрёгер знал даже, где спрятано орудие убийства, — подхватил Фло. — А это мог знать только настоящий Михаэль. Значит, его рассказ — по сути, правда.

— Именно! — Она обернулась. — Поэтому я уверена: на инструктаже им помогал настоящий Михаэль. К тому же Дрёгер уже ехал в полицейский участок, когда позвонил мне и сказал, что ему нужен адвокат. До последней минуты его натаскивали к подмене — пичкали информацией. И где бы это ни происходило… Михаэль почти наверняка был где-то рядом.

— Пока Верман готовил Дрёгера, Михаэль мог точно так же сидеть за сотни километров — а инструктаж шёл по телефону или через скайп, — возразил Фло.

Эвелин покачала головой.

— Сам подумай. Слишком рискованно: вдруг что-то пойдёт не так, Михаэль в последний момент дрогнет или кто-нибудь случайно запишет такие разговоры. Такой человек, как Верман, на это не пойдёт.

Фло выпрямился.

— Хорошо. Тогда давай попробуем выяснить, откуда он звонил. Другой зацепки у нас всё равно нет.

Эвелин прошла на кухню и включила кофемашину.

— Тебе сварить?

— Нет, спасибо.

Она сделала себе крепкий эспрессо и вернулась в зимний сад.

— Итак, откуда же поступил его звонок на мой автоответчик?

— Номер мобильного у нас есть, — рассуждал Фло. — Я мог бы заказать программку, которая…

— И сколько это займёт?

— День.

Она покачала головой.

— Столько времени у нас нет. Я могла бы через Островского запросить судебное постановление и отследить данные звонка — узнать, к каким вышкам в тот день подключался его телефон. Но и это не один день.

— Мы ведь и точного времени не знаем, — заметил Фло. — В тот день были эти отключения