Над темной водой - Алексей Викторович Макеев

«цивилизованное». Предложение «войти в положение», «не усложнять», «ограничиться узкой экспертизой». А за этим — закрытое дело, списанное на «природные факторы», и все довольны. Кроме мертвого. И кроме того, кто его убил.

— Михаил Сергеевич, — сказал Гуров, и его голос прозвучал сухо, официально, словно он зачитывал статью УПК. — Смерть человека наступила в результате отравления высокотоксичным веществом «Эпсилон-12». Это установлено судебно-медицинской экспертизой. В связи с этим возбуждено уголовное дело по статье 105 УК РФ — убийство. Наше расследование будет строиться на этой основе. Ваши предложения о квалификации инцидента как несчастного случая не имеют под собой процессуальной почвы и не могут быть приняты во внимание.

Доронин замер. Его лицо на мгновение исказила гримаса злости, но он тут же взял себя в руки. Напряжение в воздухе стало осязаемым.

— Полковник, вы, наверное, не совсем понимаете ситуацию. — Он понизил голос, сделав его почти интимным. — Это заведение… здесь бывают очень важные люди. Скандал такого рода может нанести ущерб репутации не только мне. Могут пострадать невинные люди. Я уверен, ваше руководство тоже не заинтересовано в лишнем шуме. Может, стоит еще раз запросить экспертизу? Более узкую, точечную? Я могу порекомендовать отличных специалистов…

Гуров почувствовал, как Крячко рядом с ним слегка напрягся. Он сам внутри кипел. «Специалистов». Купить эксперта. Подменить заключение. Старая как мир схема. Но внешне он оставался ледяным. Слова Орлова звенели у него в ушах: «Любая ваша процессуальная ошибка станет поводом…» Значит, он не должен ошибаться. Не должен давать даже намека на согласие.

— Экспертиза была проведена в полном объеме государственным судебно-экспертным учреждением, — отрезал Гуров. — Ее ход и результаты не подлежат обсуждению с заинтересованными лицами. Артемьев!

— Я здесь, товарищ полковник.

— Обеспечьте, пожалуйста, чтобы господин Доронин не мешал проведению следственных действий. И подготовьте его для дачи показаний. Отдельно. В присутствии адвоката, если он того пожелает.

— Так точно.

Доронин смотрел на Гурова с немым бешенством. Он явно не ожидал такого жесткого, прямого отказа. Его планы, выстроенные на влиянии и деньгах, наткнулись на бюрократическую стену, которую нельзя было ни купить, ни обойти — ее можно было только медленно разбирать по кирпичику через другие каналы. И он это понимал. Он кивнул, больше себе, чем Гурову, и развернулся, чтобы выйти. Его взгляд на прощание был тяжелым, обещающим. Первый акт системного противодействия был сыгран. И Гуров его не просто отразил — он его документально зафиксировал.

Через сорок минут осмотр был завершен. Криминалисты собрали образцы: остатки салата, устричные раковины, столовые приборы, смывы со стола. Гуров отдал последние распоряжения и вышел на улицу, за ним — Крячко. Они молча сели в микроавтобус. Водитель, поняв их настроение, тронул с места, не задавая вопросов.

Гуров откинулся на сиденье, закрыл глаза. За веками проплывали образы: лиловое лицо Верещагина, напыщенная физиономия Доронина, желтая лента на дубовой двери. Он анализировал. Давление было оказано. Открыто, нагло, с намеком на связи «наверху». Это полностью подтверждало слова Орлова. Но теперь у Гурова было больше чем предупреждение. У него был факт. Факт попытки вмешательства в ход расследования. Сам Доронин своим поведением стал живой уликой, подтверждающей, что за этим убийством стоит нечто большее, чем бытовая ссора. Убийца мог быть кем угодно, но система, прикрывающая его, уже начала работать. И ее первым щупальцем был владелец ресторана. Главной уликой этой сцены был не токсин, а отчаянное, циничное желание его скрыть.

— Наглец, — сквозь зубы выругался Крячко, когда они отъехали от ресторана. — «Порекомендовать специалистов». Да я ему сам порекомендую место, куда ему стоит провалиться со своими рекомендациями! Чистой воды давление. Ты видел его глаза? Он думал, мы с тобой — как те участковые, которых он купил сто раз.

— Видел, — тихо ответил Гуров, открывая глаза. Улицы за тонированным стеклом проплывали как в тумане. — И ты прав. Это давление. Но для нас это не проблема, Стас. Это — указатель.

— Указатель?

— Да. Он показывает, где искать. Если Доронин так хочет списать все на несчастный случай, значит, он либо замешан, либо знает, кто замешан, и боится, что расследование выйдет на этого человека. А этот человек, скорее всего, не простой повар или официант. Это кто-то, чье имя Доронину дороже репутации заведения. Или кто-то, кто может серьезно навредить самому Доронину.

— Значит, ищем врагов Верещагина из круга Доронина? — Крячко уже достал блокнот.

— Не торопись. Пока у нас нет никаких врагов. Есть только Доронин, который ведет себя как виновный. Но это может быть и паника бизнесмена, который боится убытков. Нам нужны факты. Первый факт — экспертиза. Нужно понять, что такое «Эпсилон-12». Откуда он взялся, как его можно синтезировать, кто обладает такими знаниями. Это сузит круг.

— Я уже отправил запрос в экспертно-криминалистический центр, — сказал Крячко. — Полный спектральный анализ, поиск аналогов в базе отравляющих веществ, все что можно. Но, Лев, если Доронин попытается повлиять на экспертов?

— Он попытается, — уверенно сказал Гуров. — Обязательно попытается. Поэтому мы действуем в обход. Ты свяжешься не с рядовым экспертом, а с начальником токсикологического отдела. Лично. Объяснишь ситуацию. Ссылайся на меня и на Орлова. Нужно, чтобы заключение было не только точным, но и «бронированным» — чтобы его невозможно было оспорить по процедурным мотивам. Каждая подпись, каждая печать должны быть безупречны.

— Понял. Сделаю.

— И еще, Стас. Пока мы ждем экспертизу, начинаем собирать информацию о Верещагине. Не как о жертве, а как о человеке. Его связи, контракты, долги, любовницы, завистники. Все. Но тихо, без шума. Доронин уже настороже, не дай ему повода уничтожить какие-то бумаги или оказать давление на персонал.

— Персонал… — задумчиво протянул Крячко. — Артемьев говорил, что вчера успели взять объяснения только у админа и пары официантов, которые были на смене. Нужно всех собрать и допросить нормально. Но если Доронин их настроит…

— Поэтому мы действуем через официальный запрос, — сказал Гуров. — Сегодня же оформляем постановление о проведении допросов. Приглашаем всех сотрудников, работавших вчера. Не здесь, не на его территории. На нейтральной. На нашей. Пусть Доронин пытается давить — ему придется давить на людей, которые будут сидеть в моем кабинете. Посмотрим, хватит ли у него наглости.

Микроавтобус мчался по Садовому кольцу. Гуров смотрел в окно, но мысли его были далеко. Он подводил итоги первого этапа. Осмотр места дал мало конкретики, но много контекста. Контекста лжи. Теперь дело приобретало четкие контуры. Это было не просто убийство. Это было убийство, которое кто-то очень влиятельный пытался скрыть, используя административный ресурс. Задача Гурова усложнялась, но и прояснялась. Он должен был не только найти убийцу, но и сделать это