Искатель, 2012 №3 - Анатолий Галкин

за границу, построить дом... Когда она начала строиться, мы с Лизкой спрашивали ее об этом. Даже интимные финансовые вопросы в нашей тесной компании не были под запретом — прямым или молчаливым.

Улька тогда нахмурилась и сказала, что ей поможет деньгами ее друг, живущий в другой стране и обладающий достаточными средствами. Возможно, когда-нибудь они будут жить в этом доме вместе, так что он не против.

— Ах друг! — отозвалась Лизка, и мы замолчали. — Как его зовут, кстати?

Ульяна помолчала:

— Стивен.

Ни я, ни Лизавета не поверили ей тогда. Чтобы Ульяна согласилась купить себе что-то на деньги мужчины? Невозможно. Но мы решили, что у нее, стало быть, есть другие источники средств, возможно, она где-то еще подрабатывает, прокручивает какой-то бизнес, а нам не хочет рассказывать об этом. Что ж, лишь бы не что-то опасное, криминальное.

Я даже порасспрашивала людей, которые в этом разбираются, и по их словам получалось, что деньги требовались не такие уж и огромные. Во-первых, от Москвы довольно далеко и далеко от основных трасс; во-вторых, купить участок и построить стоит всегда дешевле, чем приобрести готовый дом. Я и успокоилась; в конце концов, мы неплохо зарабатывали, какие-то деньги у Ульки были, так что... да и не мое это дело.

Новую загадку задали мне документы, с которыми я работала на выставке. Чем дольше я возилась с ними, тем сильнее крепло во мне убеждение, что Улька знала заранее, что ей придется оставить меня и я вынуждена буду с этим всем разбираться. В отдельном большом конверте из оранжевого пластика я нашла документы по следующей выставке, которую Улька собиралась проводить в августе; выставка эта получила название «Ароматы времени» и должна была представлять все, что связано с духами. Интересно страшно! Я посмотрела Улькины наметки — флаконы такие и сякие, растения, из которых добывают пахучие вещества, переписка с музеем парфюмерии в Ницце, переписка с Норвегией... я даже не знала, что Норвегия — один из самых известных в мире производителей ароматических веществ. Предполагаемая распродажа редкостных духов, туалетной воды, одеколонов. Душистые кремы и так далее.

Документы и записи были составлены так, словно человек, для которого они подготовлены, ничего в организации выставок не смыслит. Все было разжевано, как для маленького ребенка, крупно выписаны телефоны и адреса людей, с которыми следовало вести переговоры. Где она собиралась эту выставку проводить? Я стала шарить в бумагах, но не нашла ни предварительного договора на аренду помещения, ни хотя бы информации о стоимости предполагаемого выставочного зала и его местоположении. Странно, обычно же мы с этого начинали.

— Она собиралась купить выставочный зал, — напомнила Лизка. Я теперь ее во все посвящала, потому что одной мне было не справиться.

— Это так быстро не делается, — неуверенно возразила я.

— Почему не делается? Да и что ты разумеешь под «быстро», до августа еще чуть ли не год.

— Лизонька, я теперь почти не сомневаюсь: она собиралась оставить нас так или иначе. Только, наверное, хотела дождаться чего-то или кого-то... Если бы не Тереза, если бы не рукопись...

— Да, она наверняка была уверена, что ее никто не заподозрит, не с чего.

— Так, может, она и не виновата! — воскликнула я.

— Оставь, Сима, не надо.

— Значит, ты не сомневаешься...

— Нет. Теперь вообще не сомневаюсь.

— Ты только не плачь, Лизка! — попросила я. — Что мы теперь плакать-то будем? Мы сделали, что могли...

— Еще не все. Знаешь, Сима, я думаю, что на вашей выставке что-то есть.

— В каком смысле?

— В прямом. Это из-за этого Уля...

— Понятно, — мрачно сказала я. — Ну что ж... Опять возвращаемся к рукописи?

— Да, наверное. Слишком уж много совпадений, понимаешь, Симочка... все должно упираться в эту рукопись.

— Это Ульяна, — сказала я медленно, — придумала провести эту выставку. Она стояла на своем, хотя это было связано с ббль-шими трудностями и расходами. Не стану тебя утомлять подробностями, ты просто поверь мне на слово. И как раз вчера я вспоминала, что, когда нам понадобились деньги на этапе предварительной подготовки, деньги эти нашлись невесть откуда. Ульяна делала все практически сама. Конечно, я помогала ей, но в основном это была ее работа. Именно она вела переговоры с хозяином этой самой рукописи, долгая переписка шла. И теперь, оглядываясь назад, я думаю, что рукопись не стоила таких усилий и затрат времени. Возможно, ты права. Возможно, дело было в том, что ей с самого начала отчаянно надо было заполучить эту рукопись, только я не знаю, зачем.

Лизавета слушала меня с широко раскрытыми глазами.

— Я вчера еще раз проверила бумаги. Владелец этой рукописи — профессор Бельчиков из Пскова. Насколько я помню суть дела — правда, очень смутно, — этот Бельчиков собирает разные предметы с утонувших кораблей. Не только рукописи.

— Позвоним ему? — заикнулась Лизка.

— Зачем? Я уже думала об этом. Позвоним — и что скажем? Через полтора месяца выставка закончится и он, очевидно, приедет сюда забрать свои экспонаты.

— Сима, — сказала Лизка. — Я не могу ждать полтора месяца. Я должна узнать, почему Улечка... Ульяна пошла на такое.

— Я тоже, но от него мы не узнаем ничего.

— Сима, а ты правда тогда ночью ничего не слышала? Она и правда не могла уехать тайком и...

— Никак не могла. Все, что я говорила этому Пьеру, — чистая правда. Не знаю, как это могло случиться, но знаю твердо: ночью Ульяна никуда не уезжала на своем джипе.

— Может быть, у нее была где-то припрятана другая машина? — безнадежно предположила Лизка.

— Она не успела бы. Тут какая-то хитрость, этот Безухов прав. Лизка, подумай. Вспомни, как мы ездили к Уле. Может быть, я ошибаюсь, может быть, в свете последних событий утрирую факты или неправильно оцениваю свои ощущения... Но в наших поездках к ней всегда было что-то странное. Она все время была как будто начеку. Что бы там ни произошло, в этом доме, она к этому давно и тщательно готовилась... мне это теперь ясно. Ну подумай сама. Разве мы не любили Ульяну? Очень любили. Но ездить к ней в этот ее новый дом...

— Правильно, — сразу же согласилась Лизка. — Я тоже про это думала и тоже боялась, что просто обманываю себя... Но что ты хочешь сказать? Может быть, это не ее дом?

— Как это? А чей же?

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, потом одновременно покачали головами. Нет, это был дом Ульянки.

— Там Фрол Фомич, — перечисляла я. — Там семейные фотографии, и наши студенческие тоже. Ты видела в спальне шкаф? Там полно