Искатель, 2012 №3 - Анатолий Галкин

— Нет. Я всю ночь про это думал, почти спать не мог. Я уверен, что она возила их в свои два дома по очереди. Все-таки — риск немалый. Например, какая-то деталь... Скажем, Серафима обратила внимание на то, какие деревья растут в соседнем дворе. В следующий раз ей показалось, что деревья стали другими, но она отмахнулась от этой мысли... но до поры до времени! Поэтому лучше потом опять свозить ее в тот дом — и так далее! Детали мелькают перед глазами постоянно — то те, то эти. По дому, опять же, сразу видно, живут в нем или не живут. Я уверен, что дом Ульяны Дунаевой тесно засажен высокими деревьями, так что из окон почти ничего не видно... Надо будет, конечно, посмотреть, но я знаю, что это так. И шторы у нее на окнах должны быть очень плотные.

— Съездим и посмотрим, — пообещал Муслим.

— Так что выходит строго по пословице: спасибо этому дому — пойдем к другому. Итак, они приехали в дом в Голицыно. Чтобы дойти от дома Дунаевой или, точнее сказать, от дома Стивенсона до двери Цейского, нужно никак не больше пяти минут. Ну может, в темноте — минут пять-семь... Дунаева посидела со своими подругами, поговорила с ними и сделала так, что обе приняли снотворное. Сама она тоже его приняла, они видели это своими глазами и уверяют, что она не могла просто сделать вид, что проглотила таблетку. Но это мы выясним... Потом она отправила обеих наверх, в душ, а сама включила воду в душевой кабинке внизу. Было ясно, что обе гостьи захотят помыться после такого тяжелого дня и не станут ее беспокоить, слыша, что льется вода и она, стало быть, стоит под душем. Пока Серафима и Елизавета Александровна принимают душ и готовятся ко сну, Дунаева успевает выйти, убить Цейского особым приемом каратэ и вернуться обратно. Надо посмотреть на дом... я думаю, в душевой есть окошко. Но это неважно, она могла выйти и через дверь. Времени ей хватало с головой. Если бы она поторопилась, могла сделать это дважды. Вернулась она, когда Серафима еще была в ванной, подождала, пока она оттуда выйдет, и крикнула ей снизу «Спокойной ночи!».

Муслим поежился.

— Хладнокровная особа, — сказал он. — А как же она попала в дом к Цейскому?

— Во-первых, соседи подтверждают, что он дверей не запирал. Привычка у него была такая: захлопнет, но не запирает замок. Во-вторых, я уверен, что они были знакомы. Я уверен, что Ульяна Дунаева и есть та таинственная партнерша, о которой несколько раз упоминал Цейский в разговоре со своим другом Викентием Алексеевичем.

Это было гораздо ближе Муслиму, который занимался в основном убийством Цейского, и он оживился:

— О!

— Да, я давно это предположил, хотел тебе сказать, но тут додумался до этой идеи с двумя домами и уже ничего больше не соображал.

— Ты же вчера ночью додумался, — возразил Муслим.

Пьер слегка покраснел и открыл рот, чтобы ответить, но тут, на его счастье, раздался сигнал факса.

— Информация по Мэтью Стивенсону, — пояснил Муслим, кидаясь к аппарату.

— Ты просто золото! — искренне обрадовался Пьер, тоже вскакивая с места.

Сталкиваясь лбами, они прочли сухие строчки официальной справки. Мэтью Стивенсон, гражданин США, работает в компании «Стил Кроушен». Специалист по стали и сплавам. Компания активно сотрудничает с российскими сталеварами. Стивенсон часто прилетает в Москву в командировку. Посещает столицу также и по личным делам, иногда живет по месяцу и дольше. Имеет недвижимость в пригороде, адрес... Претензий к нему никаких, даже за превышение скорости ни разу не задерживали.

— Негусто, — прокомментировал Муслим.

— Специалист по стали и сплавам, — пробормотал Пьер. Он втайне надеялся, что американец окажется специалистом по древним рукописям. — Ну хорошо, стали и сплавы ничуть не хуже всего остального. Так что? Сможешь теперь действовать официально и на основе добытой информации получить разрешение на обыск? Что для этого нужно?

— Не уверен. А ты разве не можешь изложить факты Серафиме и ее подруге и на их основании попросить разрешения осмотреть дом?

— Какой именно дом? — спросил Пьер.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, пытаясь сообразить, что к чему.

— Любой, — наконец ответил Муслим. — Нам ведь оба надо посмотреть, так пока хотя бы один. Тот, что официально принадлежит госпоже Дунаевой. Мы не можем вломиться в чужую собственность, тем более — в дом гражданина США, и я пока не вижу оснований... Он не совершил никакого преступления. Дом куплен, оплачен, обставлен им самим или его подругой так, как они захотели. Одинаково с ее собственным домом? Тут, опять же, нет ничего противозаконного.

— Все абсолютно законно, — уныло вставил Пьер.

— Именно. Так что я думаю, что мне не дадут разрешения обыскать дом. Я думаю даже, что у меня нет ни одного основания обратиться за подобным разрешением.

— Закон суров, но это закон, — согласился Пьер. — Но если в доме американца найдется хотя бы один-единственный отпечаток пальца Серафимы или Елизаветы Александровны, все мои догадки подтвердятся и из догадок превратятся в факт.

— Боюсь, — сказал Муслим, — что Дунаева об этом подумала. Стереть отпечатки недолго, так что особо не надейся.

— Тогда я звоню Серафиме? Но результатов сразу не жди. Я просто не могу рассказывать ей об этом по телефону. Надо будет встретиться и рассказать ей лично, ей и Елизавете Александровне. Это они заслужили.

После долгих размышлений Пьер связался с Терезой Ворличек и все ей рассказал. Он знал, что она вряд ли будет ему полезна, когда дело дойдет до утешений, но хорошо понимал также, что именно она знает всех трех молодых женщин и может дать ему отличный совет. К тому же следствие было обязано ей: ведь если бы Тереза не заметила подмены рукописи, никто и никогда ни о чем не узнал бы.

Тереза выслушала его молча, не прерывая рассказа даже междометиями, а потом тихо сказала:

— Ульяна Дунаева всегда была с гнильцой. Я это видела, но сделать ничего не могла: как студентка, она была на высоте. Ее студенческие работы отличались точностью и сдержанностью. Иногда они меня чуть ли не пугали — так и чувствовалось, что она сделала бы все иначе, но как разумный человек, сейчас стремится прежде всего получить оценку, а потом и диплом. Потому и выполняет задания в точном соответствии с моими указаниями. Вырвавшись же на свободу, став обладательницей диплома и полученных знаний,