Искатель, 2012 №3 - Анатолий Галкин

притихла и внимательно слушала, как я звоню на выставку и прошу парня из охраны взять толстую синюю тетрадь со стола в нашем кабинетике и отыскать там номер телефона компании по недвижимости, к услугам которой мы обычно прибегали. Господи, хоть бы номер был мобильный!

Номер оказался мобильный. Улькина риелторша Виктория работала, как и мы, двадцать четыре часа в сутки и немедленно ответила на мой звонок.

— Серафима?

— Здравствуйте, Виктория. Я насчет покупки помещения для наших выставок, Ульяна должна была с вами говорить об этом.

— Да-да, разумеется. Я как раз собиралась спросить... Конечно, это не мое дело, но вы ведь вроде бы партнерши на равных, а Ульяна никогда не упоминала о том, каково ваше мнение по поводу этой покупки.

— Я сомневаюсь в ее целесообразности, — говорила я первое, что приходило в голову, поскольку сама толком не знала, что и как намеревалась выяснить. — Все-таки ипотеку надо платить, а как пойдут дела — этого никто не знает...

— Ипотеку, — как-то споткнулась Виктория и вдруг замолчала.

— Ипотеку, — подтвердила я. — Алло!

— Я с вами, — холодно отозвалась агент. — Чем могу вам помочь? И мне внезапно все стало ясно.

— Ульяна сказала вам, что мы не станем брать ипотеку, а заплатим сразу всю сумму? — спросила я.

— Точно, — подтвердила она с явным облегчением. — Я еще удивилась — надо же, как хорошо идут у людей дела, дай им, как говорится, бог... Непохоже было, что вы стеснены в средствах. Ульяна... Ульяна Павловна рассматривала не цену, а месторасположение, качество строительства и прочее. Не хотела делать большой ремонт, искала что-то готовое...

— Спасибо, Виктория, я вам перезвоню. Я думала, у вас есть готовый вариант.

— Было несколько, но Ульяна Павловна все забраковала и просила продолжать поиски.

— Понятно. Спасибо.

Лизка молча смотрела, как я нажимаю на кнопочку отбоя, тщательно прячу мобильник в чехольчик, потом в сумочку.

— Она хотела купить нам выставочный зал и сказала агенту, что ипотека не нужна, — нейтральным тоном сказала я. — И не торговалась. Ждет откуда-то больших денег.

— Рукопись продать хотела? — брякнула Лизка.

— Нет. Не думаю. Рукописью тут не обойдешься. Выставочное помещение в центре Москвы стоит никак не меньше нескольких миллионов долларов...

— Пиастры! — очень кстати вставил Пернатый.

— Это уж точно, — пробормотала я.

Вообще, надо будет подумать об этом, хорошенько подумать. Я всегда так доверяла Улечке... Несколько раз было так, что дела наши шли неважно — а потом деньги вдруг находились, словно по волшебству. Именно так вышло, в частности, и с этой последней выставкой. Оказалось, что надо что-то там вкладывать еще до того, как нам перевели расчетные суммы, а мы были совсем пустые. Но Ульяна сказала: «Не бери в голову» — и раздобыла где-то деньги. Вот я и не брала в голову, хотя наша удачливость в таком сложном, рискованном бизнесе и казалась мне иногда немного неестественной. И разве мы возвращали кому-то эти деньги? Вроде нет. Не могу припомнить, а ведь с бухгалтерией я вожусь довольно много. Точно! И в тот раз, когда мы проводили выставку старинных костюмов, Улька тоже достала откуда-то деньги, а когда я собралась их возвращать, просто сказала, что все уже улажено...

— Господи, — опять застонала Лизка. — Господи! Мелюзина!

— Что?

— Помнишь, Гошка мой рассказывал про мелюзин, и Ульяна искала в Интернете... заинтересовалась мелюзинами. Женщины-змеи или женщины-рыбы...

— Муж не должен был видеть ее в змеином обличье, — припомнила я. — Точно! Скандинавская легенда, мелюзина... Фея свежей воды! А если она узнавала, что муж таки увидел ее в обличье змеи, то уходила от него. Как ты думаешь — сойдем мы за мужа?

— Ты хочешь сказать?..

— Да, Лизка. Как же я сразу-то не догадалась? Ведь есть отличный способ не просто выяснить, виновата Улька или нет, но и спасти ее, если виновата.

И под зачарованным взглядом нашей дорогой Лизки, нашей верной души, я снова достала телефон и нажала на кнопку, вызывающую Ульяну. Она ответила сразу, как будто ждала моего звонка. Знакомый голос был, как обычно, жестким, но это был наш голос, голос нашей Улечки, можно сказать, — родной нам голос, вот уже сколько лет.

Я хотела сказать «Улечка», но не смогла и вместо этого произнесла:

— Ульяна!

— Да, — отозвалась подруга.

— Немедленно уезжай! — твердо сказала я. — Прямо завтра улетай куда-нибудь за границу, а если можно — то прямо сейчас! И обратно ни в коем случае уже никогда не возвращайся!

Глава семнадцатая. Свадьба Черепа

— Мы больше ее не увидим, — сказала Лизка. — Больше никогда не увидим.

Мы сидели в моем кабинетике на выставке, который еще вчера был нашим — моим и Ульяны.

— А ты хотела бы ее увидеть? — спросила я.

— Нет.

В дверь постучали, вошла Евгения Юрьевна.

— Уже четыре часа, — недовольно сказала она. — Я дождусь проверки? Имейте в виду: помещение-то арендовано, у нас могут быть большие неприятности из-за этого паркета.

Речь шла о том зале, где была выставлена запонка с «Титаника». Стадо посетителей сильно вытоптало там участок пола, и Евгения Юрьевна воспринимала это как личное несчастье.

— Ульяна Павловна обещала принять решение — ремонтировать за наш счет или пойти на конфликт с арендодателем, — продолжала она.

— Ульяны Павловны сегодня уже не будет, — с трудом произнесла я. — И завтра, вероятно, тоже. Ей пришлось срочно уехать.

— Что случилось? — спросила Евгения Юрьевна, разглядев наконец выражение наших лиц.

— Все хорошо. Все замечательно. Просто ей пришлось уехать.

— Извините.

— Я завтра займусь этим, Евгения Юрьевна, я вам обещаю. Прямо с утра.

— Но договор на аренду подписан вами обеими...

— Я решу эту проблему, — пообещала я.

Это были не пустые слова — передо мной лежала доверенность на полное ведение дел, подписанная Ульяной Павловной Дунаевой по всей форме и заверенная аж двумя нотариусами. Доверенность была датирована четырнадцатым октября. Почти две недели назад. Срок ее действия не ограничивался, пока доверенность не будет отозвана.

С того момента, когда мы утром обе приехали на выставку и выяснили, что Ульяны нет, а на звонки она не отвечает, Лизка ни разу не заплакала и не запричитала, и меня это беспокоило. Целый день я, как автомат, выполняла работу, которую требовалось выполнять, ходила по залам, механически переставляя ноги, как кукла наследника Тутти, а Лизка все сидела в кабинетике. Если я возвращалась туда, она мертвым голосом говорила что-нибудь вроде «у этого Званцева дети, наверное, есть, боже мой, Сима» или «второй-то, второй, ну что за судьба такая ужасная, его же тоже кто-то оплакивает».

Пьер Безухов, вероятно из профессиональной осторожности, не назвал нам имени