Мертвые души не поют - Юсси Адлер-Ольсен

— Нет, — Терье быстро делал пометки в блокноте.

— Вот именно. Могу поспорить, что никакие футболки и вино в пекарню не привозили. Зато Марье Баккер получала сумму, указанную в счете, обратно наличными.

— Плюс небольшой процент за услуги? — поднял глаза Терье.

— Именно так обычно и происходит отмывание денег через легальные фирмы.

— То есть она оплачивала счета за несуществующий товар безналичным расчетом, а взамен забирала грязный нал? И откуда шли эти деньги? — Роза сочла, что пора вернуться в русло беседы.

— Отличный вопрос. За этими фальшивыми счетами явно стоит какая-то крупная криминальная сеть, которой требовалось легализовать огромные суммы. Марье Баккер в этой схеме, скорее всего, была лишь пешкой. Возможно, у них был на нее компромат. — Лукас виновато посмотрел на Терье, и тот прекрасно его понял. С этими новыми данными заурядное убийство владелицы пекарни превращалось из обычного уголовного дела в сложнейшее расследование, которое наверняка потребует подключения отдела по борьбе с оргпреступностью, а возможно, и зарубежных коллег.

— Но тогда у нее на руках скапливались огромные суммы наличных, с которыми куча проблем. Сегодня ведь ни за квартиру не заплатишь, ни машину новую не купишь за наличку, — заметила Роза.

— Наверняка для нее это было огромной головной болью. Возможно, часть денег уходила на серые зарплаты сотрудникам. Суммы там фигурировали приличные.

— Но у фирмы ведь должен быть бухгалтер? Почему он не забил тревогу? — спросил Терье.

— Баланс подписывал некто Кнуд Нильсен. Нам этот бухгалтер неизвестен. Он зарегистрирован как индивидуальный предприниматель по своему домашнему адресу в Видовре.

— Его нужно допросить. — Терье записал адрес и посмотрел на Розу. — Что ж, Роза, раз ты всё равно решила преследовать меня весь день, поехали вместе.

Через двадцать минут они припарковались перед красным кирпичным домом недалеко от пляжа Видовре. Под навесом для машины заряжалась новенькая «Тойота». На стук Терье за дверью отозвался заливистый собачий лай. Поскольку никто не открыл, он подошел к кухонному окну и заглянул внутрь. Оно было приоткрыто, но заблокировано защелкой. Роза подошла к нему. В доме было тихо, в гостиной не горело ни одного огонька. На столе не было оставлено даже пачки хлеба или банки кофе.

— Сегодня среда, середина дня. Может, уехал к клиенту, — предположила Роза. Она обошла дом кругом, чтобы проверить, нет ли кого в саду.

— Без машины? — Терье почувствовал нехорошее предчувствие. — Я наберу его номер. Нам нужно допросить его как можно скорее. — Он достал телефон и набрал номер. В ту же секунду внутри дома послышалось тихое жужжание.

— Его мобильный лежит там на зарядке. Он должен быть дома или где-то совсем рядом. — Она подошла к входной двери и потянула ручку.

К удивлению Терье, дверь оказалась незапертой. Навстречу им выскочил черный лабрадор, но выглядел он совсем не грозно — наоборот, безумно обрадовался гостям. Пёс восторженно запрыгал вокруг Розы, пытаясь лизнуть ее в лицо.

— Тише, приятель, тише, — Терье погладил собаку, успокаивая ее. Затем сделал несколько шагов внутрь дома. Воздух в прихожей был спертым, пахло душной затхлостью. — Здесь что-то не так.

Он первым вошел в гостиную, и их буквально захлестнула волна удушающего зловония. Пахло собачьими испражнениями. И разложением.

Тело лежало на полу между диваном и журнальным столиком. Кнуд Нильсен — а Терье предположил, что это именно он — был одет в темные вельветовые брюки, белую рубашку и тонкий серый трикотажный пуловер. Он лежал на спине, ногами к вошедшим, раскинув руки в стороны, словно сломанная кукла-марионетка. Кровь из огнестрельной раны на груди запеклась на паркете под его телом. Было очевидно, что мужчина мертв уже не первый день.

— Срочно вызываем экспертов, — бросил Терье и попытался ласковым голосом подозвать к себе собаку, которая крутилась возле хозяина. Одно ухо покойного было откушено, на щеке тоже не хватало куска плоти. Бедное животное, должно быть, безумно проголодалось за эти дни.

Подобное случалось в их практике не впервые, и он, и Роза знали массу таких историй — и куда более кошмарных. Но это зрелище, казалось, подействовало на Розу гораздо сильнее, чем на него. В конце концов, именно этот пес только что радостно облизывал ей лицо.

Ее покачнуло, она судорожно прижала ладонь к рту. Пытаясь уйти, поскорее выбраться из гостиной к выходу, она достала зазвонивший телефон.

— У меня тут труп, я перезвоню позже, — хрипло выдавила она в трубку, выскочила в палисадник и согнулась пополам, опустошая желудок прямо в кусты живой изгороди покойного бухгалтера.

Глава 39

Ассад

— Роза сегодня весь день провела с Терье. Они нашли мертвого бухгалтера в Видовре.

Ассад положил телефон на колени и посмотрел на запущенный таунхаус в Баллерупе, у которого они только что припарковались. Палисадник зарос так сильно, что дорожка к дому шириной в две плитки едва угадывалась в траве. На почтовом ящике до сих пор красовались имена Марианн и Макса Пиль Клаусен, хотя прошло уже почти пять лет с тех пор, как Марианн скончалась от осложнений после неудачной липосакции в клинике «Харис».

— Мертвого кого? — Хелена заглушила мотор и повернулась к нему.

— У той владелицы пекарни, Марье Баккер, которую застрелили на Эстербро, был бухгалтер по имени Кнуд Нильсен. Похоже, к нему наведались те же убийцы. Он лежал мертвым в своей гостиной. Роза говорит, один выстрел в сердце. Причем пролежал он там долго — собака уже начала его объедать.

— Чёрт побери! — Хелена нахмурилась и вышла из машины. — Значит, во всём этом замешаны деньги?

Ассад отстегнул ремень безопасности и тоже выбрался на улицу.

— Роза говорит, что бухгалтерия пекарни выглядит очень странно. «ТаТо» закупала муку, шоколад и подарочные наборы в объемах, достаточных для целой деревни. А мать молодой уборщицы рассказала, что Марье Баккер выдавала девочке зарплату наличными каждые две недели.

— Наличными? То есть в конверте?

— Похоже на то. Когда Терье пообещал матери, что у ее дочери не будет проблем с налоговой, та добавила: дочка не раз слышала, как взрослые сотрудники обсуждали, что тоже получают деньги прямо из кассы или из пластикового контейнера в подсобке.

— Хм... Значит, «ТаТо»