Кровавый навет - Сандра Аса

– Сеньор, я… – заикаясь, начал Сереседо, – я… я работаю всего третий день, и это первый труп в моей жизни.

– Третий день? Значит, вы не просто нытик, а еще и новичок. Несчастный я человек! Что за стадо овец мне досталось? Ладно, возьмите себя в руки. Вам суждено увидеть еще много покойников, и в конце концов вы привыкнете к очаровательным нравам преступного мира.

– Что там у вас, Торрес? – окликнул его алькальд. – Нашли что-нибудь?

– Минутку, ваша милость. Давайте, Сереседо! Продолжим копать. Ставлю свой жезл на то, что рука принадлежит пропавшей девице.

Подгоняемые один страхом, другой любопытством, они вновь принялись за дело. Через несколько мгновений их взорам предстали останки Канделы и Матео. Увидев глаза девицы, Торрес печально покачал головой. Скотским образом изнасилованные и убитые женщины всегда производили на него удручающее впечатление; тем не менее он лицезрел их почти еженощно и, хотя по-прежнему испытывал потрясение, стал к этому привыкать. Больше всего его поразило обнаружение второго трупа. Это открытие, столь же необычное, сколь и неожиданное, полностью меняло ход расследования, особенно когда он разглядел рассеченную грудь.

– Проклятье! Что это значит? – пробормотал он, поднося фонарь к посиневшему телу мальчика.

Сереседо, который до сих пор не пришел в себя, не в силах отвести глаз от истерзанного тела Канделы, повернул голову и, увидев то, на что указывал Торрес, затрясся еще сильнее:

– Капитан! Его?.. Вы думаете, его…

Торрес присел на корточки и поднес фонарь так близко, что капля кипящего воска упала на Матео и мигом затвердела, коснувшись обледенелой кожи.

– Похоже, ему вырвали сердце, – подтвердил он. – Этого нам не хватало! Похищение, изнасилование и убийство девицы – дело обычное, но отныне все становится куда запутаннее. Отсутствие сердца – очень важная улика. За годы, что я работаю альгвасилом, мне лишь единожды довелось расследовать подобное злодеяние: его совершила шайка святотатцев, устроившая шабаш. Либо я сильно ошибаюсь, либо мы имеем дело с похожим случаем, а именно почитанием Люцифера.

– Почитанием Люцифера? – застонал Сереседо, переминаясь с ноги на ногу. – Скорбящая Матерь! Ступая по оскверненной земле, можно навлечь на себя проклятье, капитан! Нет, этого быть не может! Наверняка существует другое, не такое жуткое объяснение. Скорее всего, это несчастный случай. Быть может, он оступился, упал в эту яму, и от удара…

– И от удара у него выскочило сердце? – перебил его Торрес и усмехнулся. – Как просто, оказывается, потерять внутренний орган. Споткнулся, и кишки вон! Услышу ли я от вас хоть что-нибудь разумное, или вы будете и дальше нести ахинею? Что за тупоумие! Вот же рана в груди, слева, садовая голова! Такие повреждения не могут возникнуть из-за несчастного случая. Их не нанесет самый отпетый разбойник. Разъять человеческое тело и извлечь орган можно только намеренно, а значит, преступник преследовал определенные цели. Вдобавок жертва – ребенок и, скорее всего, христианин. Подобная гнусность – признак еретического ритуала!

– Pater Noster, qui is in caelis[38]… – забормотал Сереседо, раз за разом осеняя себя крестным знаменьем.

Торрес недоверчиво покосился на него и подумал, что по возвращении в Град неплохо бы побыстрее уволить этого недоумка, равно как и его струсивших товарищей.

– Сереседо! Вы на дне штольни, а вокруг метет вьюга. Вам не приходит в голову ничего получше? Прекращайте бормотать и делайте что-нибудь!

– Что там у вас творится? – Сверху снова донесся голос алькальда. – Торрес! Немедленно доложите! И заканчивайте быстрее. Если вы задержитесь чуть дольше, мы все замерзнем и вас некому будет доставать.

– Все готово, ваша милость. Быстрее, Сереседо! Привязывайте девицу. А я займусь мальчишкой.

Через некоторое время оба трупа были извлечены на поверхность и уложены на снегу, а вокруг них столпились ошеломленные полицейские.

– В говорильнях прошел слух, что в городе действует тайная шайка иудеев, прикидывающихся католиками, – заметил один. – Намекают даже, что они причастны к похищению девицы Боуса. Может, это их рук дело?

– Не знаю, – ответил алькальд. – Надо разбираться. Торрес, что вам известно об анонимном письме?

– Ничего, ваша милость. Его прибили к двери.

– Очень жаль! Готов поклясться, что его написал тот, кто устроил эту бойню. Но нам пора возвращаться. Надо сообщить о находке Священной канцелярии. Все указывает на еретический ритуал, а он выходит за пределы наших полномочий.

21

Ритуальные убийства

На следующее утро колокола зазвонили за упокой, и Мадрид облетела зловещая новость.

Если убийство Канделы Боусы было всего лишь очередным преступлением, какие совершаются ежедневно, найденное возле нее тело ребенка с вырезанным сердцем меняло все дело. Это свидетельствовало о еретическом жертвоприношении, причем жестоком, а подобное присходило нечасто.

Поскольку находка была беспримерной, жители не стали поносить власти предержащие, как случилось после исчезновения девицы, а решили объединить с ними усилия и вместе разгадать жуткую тайну.

Штаб расследования расположился на ступенях Сан-Фелипе, где готовы были выслушать любого, как местного, так и приезжего, поскольку больше всего там ценили искусство пересудов и разглагольствования.

Мадридцы провозгласили себя предводителями, и никто не осмелился оспаривать у них это звание. Усердные и предприимчивые, они вечно искали и неизменно находили новые факты, что делало их идеальными бойцами армии бывалых детективов. Когда компания дознавателей сложилась, ее добровольные члены засучили рукава и взялись за дело.

Прежде всего, следовало разобраться с названиями, в чем мадридцам не было равных. Тому, кто нуждался в новом наименовании человека, животного или предмета, надлежало всего лишь открыть рот, и нужное слово мгновенно выскакивало само.

На повестке дня стояли два основных вопроса: «кто» и «что».

Вопрос «кто» не вызвал особых споров. Поскольку, по слухам, в городе скрывалась шайка иудеев, все сразу поняли, где тут преступники и как их назвать. Так зародилось понятие «Секта».

«Что» относилось к самому событию. Рассуждая о происшедшем, кто-то произнес зловещие слова: «Ритуальные убийства».

Столь похвальная работа воображения вызывала бурные рукоплескания, а автор превосходного словесного изобретения занял почетное место в кругу творческих натур.

Когда с первостепенными вопросами покончили, перешли к второстепенным.

Какова цель неведомой Секты? Что ж, тут все было очевидно: насиловать девиц и потрошить детей.

Но зачем? С этим затруднений тоже не возникло. Секта поклонялась сатане, а сатана, как известно, любит лакомиться сердцами.

Почему понадобилось сердце мальчика, а не девицы? В отличие от женщины, мужчина устроен несложно, а потому сатана лучше усваивает мужские внутренности. Женщины вызывают у него расстройство пищеварения, к тому же их поедание сопровождается непредвиденными последствиями: даже в утробе у