Кровавый навет - Сандра Аса

– Не стоит переживать так сильно, – успокоила ее одна из дам, изображая снисхождение и сочувствие. – Так ведут себя все мальчишки. Отрочество толкает их на тернистую тропу, который часто заводит не туда.

– В любом случае нам пора, – вмешалась другая с тем же притворством. – Семейные споры должны разрешаться за закрытыми дверями.

– Поздравьте кухарку, – с фальшивой улыбкой обратилась к Маргарите третья. – Ее шоколад восхитителен.

– Равно как оладьи и коврижки, – пропела четвертая приторно-фарисейским тоном. – Это было незабываемо!

– Благодарю вас, дорогие, – повторила потрясенная Маргарита, не замечая двуличия подруг. – Может быть, навестите меня в ближайшее время? Хотелось бы вознаградить вас за неудобства, которые пришлось претерпеть в этот нелегкий вечер.

– Разумеется, – солгали все четыре дамы, не имевшие намерения возвращаться в гнездо богохульников. – С удовольствием навестим. С Богом, дорогая.

Когда они прошли мимо, тихо о чем-то беседуя, Маргарита обратилась к Алонсо:

– Запрись в своей комнате и не выходи, пока мы с отцом не придумаем наказание, соразмерное твоему проступку.

– Я не заслуживаю наказания, матушка. Я ничего не сделал.

– Ты вел себя в присутствии приглашенных мной дам как уличный забияка, и это называется «ничего не сделал»?

– Фернандо вас оклеветал. Я всего лишь защищал ваше достоинство.

– Мое достоинство не нуждается в твоей защите, тем более если она влечет за собой столь ужасный позор.

– Вы обвиняете меня в том, чего я не совершал, а я должен молчать?

– Немедленно закрой рот, отвечать я не намерена. Марш в комнату!

Задыхаясь от негодования и потихоньку ощупывая кровоточащую губу, Алонсо бросил яростный взгляд на Фернандо, который победно задрал подбородок.

– Повторяю, юноша: если сунешься, тебе придется иметь дело со мной, – предупредила его Маргарита, от которой не укрылась его презрительная гримаса. – Не смей задираться, иначе моя рука сотрет самодовольство с твоей физиономии. Ты все понял?

– Ответь хозяйке, озорник! – воскликнула Теодора, дав ему затрещину.

– Понял, – проговорил Фернандо с нескрываемой дерзостью.

– Биейто, уберите его с глаз моих долой и не выпускайте из кухни, – приказала Маргарита.

Дав мальчишке еще один подзатыльник, слуга схватил его за волосы и потащил за собой, грозно ворча себе под нос что-то по-галисийски.

– Не увольняйте нас, госпожа, – взмолилась Теодора. – Такого больше не произойдет. Буду держать этого непоседу подальше от малыша Алонсо.

– Это бесполезно. Стоит им увидеть друг друга, как снова начнется драка. Простите, но боюсь, что на этот раз я не смогу вам уступить.

– Вы нас выгоняете? – в отчаянии воскликнула Теодора.

– Я увольняю Фернандо, – отрезала Маргарита. – Он должен немедленно покинуть наш дом. Иначе все будет только хуже и закончится трагедией. Если это повлечет за собой также и ваше увольнение, я к этому готова.

– Незачем нам всем уходить. У моего свояка Биейто есть точильная мастерская на Пуэрта-Серрада. Отправим Фернандо к нему. В кузнице ему укоротят язычок.

– Спасибо тебе, это отличный выход. Было бы очень печально лишиться вас, Теодора.

– Прошу прощения за доставленное неудобство, хозяйка. Мы с Биейто пытались приструнить сорванца, но, как видите, ничего не вышло. Кому Господь не дает детей, тому демон посылает племянников, вот мне и достался этот буян.

– Его поведение ни в коей мере не оправдывает того, что натворил Алонсо, – возразила Маргарита, все еще бледная.

– Мы обе знаем, что он не дает прохода Алонсо, госпожа.

– Не оправдывай его, Теодора. На этот раз мой сын зашел слишком далеко и получит наказание, которое собьет с него спесь. Ему надо усвоить, что кулаками ничего не добьешься. Люди должны договариваться. А теперь пойду к себе. Диего скоро проснется. Навести Алонсо и промой ему ссадины. Мне надо успокоиться, прежде чем затевать с ним очередной разговор, а то он снова начнет оправдываться, и я не выдержу и поколочу его.

Сохраняя скорбный вид, она неуверенным шагом двинулась к лестнице и вскоре исчезла наверху. А Теодора направилась на кухню, чтобы сказать пару ласковых слов недоумку, которого несчастная сестра оставила ей в наследство.

19

Дворцовые плиты

Вторым по значимости рассадником сплетен в Мадриде были Дворцовые плиты. Расположенные на широкой эспланаде у подножия Алькасара, они также представляли собой говорильню, отличавшуюся от ступеней Сан-Фелипе тем, что их завсегдатаев интересовали в основном политические, финансовые и деловые вопросы.

Следует заметить, что там обсуждались не только государственные дела, но и самые что ни на есть пустяковые: спорная или бесспорная элегантность доньи Изабеллы Бурбонской, неуемный пыл принца Астурийского, похождения известного вельможи, богатство и пышность какого-нибудь советника, высокомерие его заместителя, экстравагантность герцога такого-то, выходки маркиза сякого-то, скандальное поведение некоего графа и тому подобная чепуха весьма спорного интеллектуального пошиба.

Тем не менее разговоры, ведшиеся на плитах, были более содержательными, нежели те, что происходили на ступенях, и, поскольку там собиралась более культурная публика, ее представители были вынуждены вести себя достойно избранного места для дискуссий, что требовало определенных манер, образования и общественного положения.

В отличие от ступеней, где внешний вид никого не волновал, плиты требовали опрятного костюма и горделивой осанки, свойственных людям относительного достатка. Необходим был также и надлежащий культурный багаж: на ступенях одинаково привечали как грамотных, так и безграмотных, от завсегдатаев же плит ожидали владения латынью и умения поддерживать беседу на должном уровне, в противном случае вход туда был заказан. Наконец, требовалось известное социальное положение. Нищебродов, охотно привечаемых на ступенях, там никто не ждал. Плиты предназначались для приличной публики, хотя у одних приличие было подлинным, а в других – исключительно мнимым.

В число первых входили вкладчики капитала, юристы, нотариусы, аудиторы[36], придворные и знатные идальго. Среди вторых встречались скромные чиновники, которые хвастались забытыми или вымышленными заслугами; кое-кто даже не был чиновником, хотя утверждал обратное; кое-кто и вовсе представлял собой пустое место, хотя ни за что бы в этом не признался, а кто-то признавался, но приписывал себе таинственные заслуги; были и такие, кто сам не знал, представляет он собой что-нибудь или нет, и пытался это выяснить; были и те, кто очень хотел что-нибудь собой представлять.

Последние неизменно оказывались в большинстве, и если желавшие вступить в войско посещали с этой целью ступени Сан-Фелипе, претенденты на государственные должности обретались на плитах, дабы держаться поближе к дереву, которое обеспечивает добрую тень, и обихаживали его ежедневно со всем тщанием, пока дерево не вознаграждало их плодом в виде желаемой должности.

Среди этой разношерстной публики выделялись судьи, прокуроры, аудиторы, советники и королевские камердинеры. Надменно взирая на выжидательно обращенные к ним лица, во дворец съезжались помощники секретаря Королевской канцелярии,