Мистический капкан на Коша Мару - Евгения Райнеш

практически пустой комнате уже разлились сумерки. Неестественно бледное лицо Херувима словно светилось на замызганной серой наволочке. Он опять кого-то очень напомнил Климу. Резануло болью: Эрику! Сейчас, когда мелкие детали утонули в полумраке, и всё приняло образ зыбких очертаний без бытовых царапин, потёртостей и морщин, Клим словно увидел перед собой огромные глаза Эрики и её обескровленное лицо на фоне больничной подушки.

Но в следующее мгновение Атам усмехнулся, наваждение исчезло:

— Там, в чайном домике… Это был я.

— Это шутка? — спросил Клим.

— Нет, — твёрдо ответил Атам. — Это был я.

— Но какого чёрта⁈

— Такого…

Херувим вздохнул.

— Не перебивай, ладно? Мне трудно говорить. Однажды Руби пропала. Так же, как и мама. Я помню только, что в очередной раз из сарая повалил чёрный дым, потянуло жуткой вонью, а затем пришёл отец со страшным, обожжённым лицом и сказал, что Руби ушла к маме. Больше всего меня удивило то, что Руби вдруг зачем-то ушла к нашей маме, она же её совершенно не знала. Оставила свою и отправилась к нашей — какая в этом логика? А Диля совсем помешалась тогда. Отец опять что-то придумал для тех, кто может поинтересоваться происходящим в нашем доме, например, что сестрёнка уехала к бабушке. Но Диля не стала мириться, всё порывалась куда-то идти, где-то искать, и отец сдал её в психушку. Кажется, она и до этого там бывала, поэтому вопросов не возникло. Он даже мне сумел внушить: маленькой Руби пришлось уйти из дома потому, что её мама сошла с ума. Так всё вывернул, у него вообще в этом плане голова хорошо работала.

— Но на самом деле…

— Руби, скорее всего, оказалась около сарая, когда отец вызывал в нём то самое, жуткое. Не представляю, как она попала туда, ведь с младенчества знала — сарай нужно за километр обходить, а уж когда из него дым идёт — и подавно. Кто её надоумил? Она послушная была, Руби, тихая и милая. Так жалко её. До сих пор сердце щемит, как подумаю. А Абигор вообще тогда ушёл в себя, закрылся. Стал сбегать из дома, где-то бродить сутками. Он же считал её своей избранной, очень серьёзно считал, совсем не по возрасту. У него крыша поехала от того, что не смог её защитить. После ухода Руби вообще в доме стало жить невыносимо. Диля, правда, вернулась из психушки, но я зря радовался. Она не помнила, что Руби больше нет. Почему-то решила, я — это сестра, постоянно меня в какие-то платья наряжала и таскала за собой в таком виде. Я маленький был, не мог не подчиниться, у меня тогда же только Диля и осталась. Аби вечно пропадал где-то, а отец всё невыносимей становился. Мы с Дилей вдвоём…

Хер, которого Клим ещё не привык называть Атамом, улыбнулся. Тихо, слабо светло. У Клима защемило в груди. Он словно увидел в этой улыбке мальчика в платье, для которого самым родным человеком была сумасшедшая чужая женщина.

— Руби пропала. Так же, как и мама. Так же, как и после — Диля. Я решил для себя, то они все просто куда-то ушли. Каждый видит то, что в состоянии вынести, не так ли? Поэтому всё, что было до главного ужаса в моей жизни, почти не помню. Какими-то обрывками, пятнами, кадрами из старого фильма. Но однажды Аби вернулся. Сказал, что узнает, как спасти Руби. У него есть план. Тела-то так и не нашли, сказал он. Я спрятал его у себя в комнате, зная, что нас ждут проблемы. А ночью, когда мы думали, что отец куда-то отправился из дома, Аби вышел на лестницу. Отец прыгнул на него сзади.

— Никогда не знаешь, откуда ждать подвоха, правда? И кто всадит тебе нож в спину…

Так он прохрипел. Обхватил брата за шею и, кажется, совершенно серьёзно стал душить. Я стоял, не мог шевельнуться, словно парализованный то ли неожиданностью, то ли ужасом. Не знал, что делать. До того момента, когда лицо брата не стало приобретать бордовый оттенок. И тут я понял, что отец его убьёт. И закричал, бросившись отцу прямо под ноги. Наверное, добрый ангел повернулся ко мне лицом в этот момент, потому что отец, покачнувшись от неожиданности, рухнул на меня, отпустив Абигора.

Брат на четвереньках, мотая головой, пополз к выходу, не в силах подняться. Кажется, он вообще ничего не соображал. А я… Отец лежал на мне — потный, дурно воняющий и… очень тяжёлый. Мне казалось, что спина моя переломилась пополам. И я знал — это конец. С отцом должно быть покончено.

— Вы… Что вы сделали? — Климу и до этого было не по себе, а теперь он совсем покрылся холодными мурашками.

— Так уж тебе нужно знать? — криво ухмыльнулся Атам. — Факт в том, что он никогда никому не причинил больше вреда. И, наверное, давно воссоединился с теми духами, которых так отчаянно призывал. Думаю, у него в аду отдельная сковородка. А мы ушли из этого дома. И договорились с Абигором никому не рассказывать, потому что знали: никто и никогда в это не поверит.

— Вы сожгли сарай? — спросил Клим. — Чтобы все подумали, что он сгорел в нём?

Атам кивнул.

— Никто не удивился. Из соседних домов часто видели клубы дыма. Наверное, когда-то вызывали пожарных, но потом настолько привыкли, что и реагировать перестали. Ругаться иногда приходили, да, но на словах всё и заканчивалось. Диля ещё при жизни устроила меня в модельную школу, а когда я официально стал сиротой, меня взяли в общежитие. Тогда при агентстве было такое. Чем-то на одном из показов я понравился Диве, он очень помог. Поддерживал мою тайну — я мог работать и женской моделью, и мужской. Андрогинная внешность — сейчас это в моде, а тогда было в диковинку. У меня получалась неплохая карьера, если бы…

Атам замолчал, а Клим кивнул. Он понимал, что тот имеет в виду.

— Брат исчез из города, куда — не знаю, и знать ни тогда не хотел, ни сейчас желания не испытываю. Я бы предпочёл вообще никогда в жизни с ним не встречаться, но год назад он вернулся.

— Когда произошло первое убийство в Кош Маре?

— Да. Он заявился довольно обеспеченным человеком, открыл агентство аренды недвижимости, кажется, ещё прибрал к рукам самое крупное в городе модельное агентство. Благополучный и добропорядочный такой гражданин. Но у меня всё никак не выходил из головы этот его взгляд, когда он сказал, что знает, как вернуть Руби.

Клим зачем-то прошёлся