Кованый сундук - Александр Исаевич Воинов

– Девочки! – глотнув воздуха, наконец проговорил он. – Только что в порт вошел немецкий транспорт «Лаудон» – грузит немецких солдат и оружие. На рассвете с караваном выйдет в сторону Севастополя… Но это еще не все, – он перевел дыхание, – на товарную станцию прибыл секретный эшелон. Все вагоны тщательно закрыты, а вокруг оцепление. Нужно действовать!

Надя озадаченно взглянула на часы.

– Я могу теперь выйти в эфир только после двенадцати ночи.

– Вот и хорошо, – прикинула Лена, – сообщение о караване в штабе получат вовремя.

– Что же будем делать с эшелоном? – спросил Миша.

– Но ведь скоро комендантский час.

– За ночь его могут угнать!

Да, положение не из легких! Могла бы, конечно, помочь Валя, но к ней решили больше не обращаться. А штабу надо отвечать…

Лена смотрела в окно на темнеющее небо. Через час – с восьми вечера – патрули откроют стрельбу по тем, кто появится на улице без пропуска, а если схватят – в лучшем случае штраф и тюрьма.

– Ты уверен, что это действительно важный эшелон? – спросила Лена.

– Безусловно! – подтвердил Миша.

– Давай здорово подумаем, – сказала Лена. – Рискуя жизнью, сумеем ли мы что-нибудь выяснить?

Миша понизил голос.

– Сегодня в ночную смену работают мои знакомые сцепщики вагонов. Если мы сами ничего не увидим, сможем узнать у них.

– А как же мы вернемся обратно? – спросила Лена.

– Вот в том-то и дело! Все будет зависеть от того, что нам удастся узнать. Если эшелон уйдет ночью – необходимо радировать, чтобы его бомбили в пути. Нам всем рисковать незачем. Пусть Надя останется дома, а мы с тобой пойдем. В крайнем случае ты останешься в порту и примкнешь к ночной смене, а я постараюсь пробраться сюда.

Эту ночь все они запомнили надолго…

С моря дул ледяной ветер. Холод быстро пробрался под осеннее пальто, и Лена подняла воротник, чтобы защитить от него хотя бы лицо. Миша шагал рядом, по-прежнему не обращая внимания на то, что свернувшийся в жгут шарф не закрывает шеи, а шапка сдвинута набок. Казалось, ему даже жарко.

Они достигли товарной, когда до комендантского часа оставались считаные минуты. Портовые пропуска помогли им приблизиться к железнодорожным путям, минуя проволочное заграждение. Однако возле составов непрерывно патрулировала охрана.

Недавно кто-то без машиниста пустил паровоз, и он врезался в состав с платформами, на которых стояли орудия, и вагонами, доверху набитыми ящиками со снарядами. Виновника не нашли. Но с этого дня охрана получила строгий приказ: стрелять в каждого, кто в неустановленном месте приблизится к железнодорожной колее, даже не окликнув его и не спросив пропуска.

Этот приказ был объявлен всем портовикам под расписку. С тех пор прошло не больше недели, и три человека уже были застрелены охраной.

Лена и Миша, конечно, знали об этом. Понимая, что только величайшая осторожность или просто счастливый случай могут уберечь их от пули, они с той минуты, как вышли из дома, ни словом не обмолвились о грозящей им опасности.

Во тьме проступали очертания вагонов. Глухо лязгали буфера, и на резкую трель свистка паровоз отвечал сцепщику пронзительным гудком.

– Стой, – тихо проговорил Миша, схватив Лену за рукав. – Видишь, слева платформы? А за ними, на втором пути, товарные вагоны. Это как раз и есть тот состав…

Их прикрывала каменная стена разрушенного склада. Здесь было не так ветрено, и Лене стало теплее. Вглядываясь в сумеречные тени вагонов, она поймала себя на мысли, что Мишино соседство успокаивает ее.

– Тебе холодно? – спросил он и, не дождавшись ответа, снял с себя шарф и закутал им ее шею; она покорно промолчала.

– Что, Мишенька, будем делать? – спросила она, словно он был командиром их маленькой группы и она полагалась на его ум и энергию.

– Давай сначала высмотрим, где ходит патруль. Тише… Как будто идет?

Вдалеке, на междупутье, сверкнул луч карманного фонаря. Он покачался и тут же исчез. Немного погодя фонарь снова зажегся, но теперь уже гораздо ближе. Свет промелькнул между платформами, и тут же до них донеслись приглушенные голоса.

– Подожди, сейчас вернусь, – шепнул Миша, пригнулся и быстро побежал в ту сторону, где стояли платформы.

У Лены упало сердце. «Что он делает, сумасшедший?» – подумала она. Не признаваясь в этом даже самой себе, она испугалась за Мишину жизнь.

Через несколько секунд Миша вынырнул из темноты.

– Там немцы, – прошептал он. – Какой-то начальник. Я не разобрал всего, что он говорил, но, мне кажется, сейчас должно что-то произойти!

– Почему? – спросила Лена, ощущая на своем лице теплоту его дыхания.

– Начальник все время повторял: быстрее! Быстрее!

– Что же делать?

– Подождем!

– А если они угонят состав?

– Пока никаких признаков. Даже маневровый паровоз увели.

Вдруг, прежде чем Лена успела что-либо понять, он обхватил ее рукой за плечи, толкнул на землю и сам распластался рядом. Тут же она услышала скрипучие шаги и тихое бряцание оружия. Острый луч ручного фонарика прочертил стену, возле которой они только что стояли, повис на мгновение над их головами, а затем метнулся в сторону.

Немецкие солдаты, переговариваясь между собой, прошли мимо.

– Пошли, – проговорил Миша, когда их шаги затихли. – Нам больше здесь делать нечего!

– Ты понял, что они говорили?

– Да. Эшелон набит военнопленными. Скоро их погонят на баржи.

Они обогнули стену и вышли на дорогу. Здесь уже действовали портовые пропуска и можно было больше не бояться. Вдруг Лена остановилась.

– Миша! Они будут грузить пленных на баржи сегодня?

– Да, как я понял, примерно через час.

– Как по-твоему, сколько может быть в этом эшелоне человек?

– Больше тысячи!

– А почему его так усиленно охраняют?

– Наверно, это пленные, работавшие где-то на секретном строительстве. Немцы стараются их изолировать.

– Боятся, что они передадут сведения?

– Конечно!..

Издалека донесся приглушенный расстоянием рокот бомбежки. На горизонте метались бледные лучи прожекторов; с земли поднимался красноватый пунктир трассирующих пуль и таял во мгле.

– Где-то в Люсдорфе бомбят, – сказала Лена.

– Нет, дальше, километрах в двадцати.

Несколько минут они шли молча. Миша почувствовал, что Лена чем-то встревожена.

– Что с тобой? – спросил он.

– Как по-твоему, сколько сейчас времени? – не отвечая на вопрос, спросила Лена.

– Примерно половина двенадцатого.

– Можно успеть, – с облегчением сказала она.

– Что успеть?

– Миша, ведь они погрузят пленных на баржи, которые на рассвете уйдут с караваном?

– Да, так я понял!

– А караван направится в сторону фронта?

– Ты хочешь сказать, что они потопят баржи?

– Конечно! Зачем бы им пересаживать из вагонов тысячу человек на баржи и везти их в обратном направлении, туда, где сейчас идут тяжелые бои?..

– Ты, наверно, права.

– И мы