Кованый сундук - Александр Исаевич Воинов

Оказывается, иногда полезно иметь дырявые карманы!.. Даже острый взгляд часовых не заметил, что человек, который в этот холодный день шел, подняв воротник пальто и глубоко засунув руки в карманы, несет под полами пальто тяжелые батареи.

Когда Миша проходил мимо третьего по счету поста, его вдруг окликнул румынский часовой.

– Ты кто? – строго спросил он и, видимо, приготовился к допросу.

– Я – турок! – Миша и сам удивился неожиданно пришедшему в голову ответу.

На его счастье, часовой оказался не без юмора.

– Не турок, а дурак! – засмеялся он и махнул рукой. – Проходи!

В этот вечер в маленькой комнатке на Градоначальнической улице был большой праздник: рация ожила вновь. У всех было такое чувство, словно их тяжелобольной друг, о котором они так скорбели, вдруг сразу поправился.

Надя едва дождалась часа, когда по расписанию должна выходить на связь.

Штаб армии тут же отозвался. И в эфир полетели долго молчавшие позывные группы «Ада»…

Теплый мартовский ветер покачивает черные узловатые ветви платана, и кажется, нет на свете более тихой улицы, чем та, на которой живут девушки. Вот из ворот напротив выбежали мальчишки и, свернув, куда-то умчались. И, как всегда на венском стуле, поставленном на тротуар рядом с подъездом, сидит старуха в такой же древней, как она сама, облезлой меховой шубе и скучающе рассматривает прохожих. Она знает все, что делается в доме. От ее острых глаз не укроется даже кошка, прошмыгнувшая на крыше за трубой.

Для Нади этот день не из самых легких. Она долго бродила по городу, стараясь узнать новости.

В церкви, во время службы, кто-то бросил пачку листовок, в них было проклятие Гитлеру и говорилось о том, что в Одессу скоро вернутся красные. Кто бросил – так и не дознались. Но священник приказал собрать листовки и сам отнес их полицейскому. Многие все-таки успели прочитать. А на Большой Арнаутской утром была стрельба, убили какого-то партизана, в трамвае говорили, из катакомб вышел…

Наконец-то усталые ноги привели ее домой.

Но как только она подошла к воротам, ее тут же живо окликнула старуха.

– К вам приходила сюда пигалица. Девочка лет четырнадцати. Тебя с Леной спрашивала!

– Кто такая? – удивилась Надя.

– Маленькая и худющая.

Теряясь в догадках, Надя решила ждать у ворот. Если девочка придет снова, она поговорит с ней во дворе. Осторожность прежде всего.

– Иди домой, – сказала старуха, – а я подежурю. Как снова явится, так пошлю.

Но Надя продолжала болтать со старухой, обрадовавшейся, что у нее появилась собеседница. Когда из ворот выходили эсэсовцы, нагруженные свертками, старуха мгновенно умолкала, провожая их хитроватым взглядом своих выцветших глаз.

Скрывая тревогу, Надя внимательно всматривалась в каждого прохожего. Когда же вновь появится странная девочка? И все же Надя проглядела ее и увидела только тогда, когда она внезапно появилась из-за ближайшего дерева. Действительно, совсем маленькая, щуплая, в меховой шапчонке с ушами, тоненькие ножки в ботинках, серое короткое пальтишко.

– Вот она! – воскликнула старуха. – Она тебя и спрашивала.

– Кого тебе? – настороженно спросила Надя, разглядывая серьезное и совсем еще детское лицо девочки.

– Мне нужна Лена Бутенко или Надя Зайцева, – сказала девочка.

– Пойдем со мной, – сказала Надя с плохо скрываемой радостью.

Когда девочка поела, напилась горячего чаю и отогрелась после долгого блуждания по городу, Надя уже знала, что ее зовут Катей Адамчук, что ей восемнадцать лет, хотя этого возраста ей никто не дает, что вчера она приземлилась с парашютом в районе деревни Гниляково и близ нее в яме закопала долгожданные батареи, запасные части к рации и пятнадцать тысяч немецких марок. Целое богатство!..

И вот все повторялось вновь. Лена и Надя, как это уже было не раз, снова сидели и ломали головы над тем, как пронести через многие кордоны опасный груз. Но теперь они уже были не одни, с ними были Миша и Катя.

Миша и Лена достали пропуска на право выхода из Одессы и долго бродили с Катей по дорогам в поисках заветной ямы.

Все поля и овраги вокруг Гнилякова казались Кате одинаковыми. Она никак не могла восстановить в памяти точные приметы того места, где закопан груз.

Чтобы избежать неприятностей на работе, Мише пришлось вернуться в Одессу. Через день ушла и Лена, ей тоже нельзя надолго исчезать из порта. Маленькая Катя осталась одна…

Еще долго бродила она по студеным, заснеженным полям, пока вдруг не заметила лямку своего парашюта, торчавшую из-под сметенного ветром снега.

Сгибаясь под тяжелой ношей, она вышла на дорогу и много часов шла по ней, без всякой надежды на то, что кто-нибудь ей поможет. Когда ее стала нагонять телега, на которой ехали двое старых людей, она даже не оглянулась. Но старик, державший вожжи, остановил лошадь и предложил девочке подвезти ее.

Старики привезли Катю к себе домой, и, желая ей помочь, хозяин снял с телеги поклажу. По ее весу он понял, что в мешке, кроме картошки, есть еще кое-что, и, выбрав момент, пока Катя с полотенцем в руках вернулась в комнату, он без обиняков сказал ей:

– Мы понимаем, дочка, что ты парашютистка, и хотим помочь тебе. Самой тебе в Одессу не пройти. Мы тебя отвезем на лошадях.

Катя ничего не ответила. Она провела бессонную ночь. Хотя старики и не казались ей подозрительными, но кто его знает, кем они могут оказаться на самом деле.

На другое утро старый Остапчук запряг лошадь, сам отнес в тележку Катин мешок, наложил сверху два мешка картошки и сказал Кате:

– Залезай! Поехали.

Старик решил ехать по льду лимана, в объезд полицейских постов. Но уже бурно наступала весна. Тонкий лед не выдержал тяжести, и, когда они были уже далеко от берега, лошадь провалилась в воду.

На счастье, передние колеса повозки удержались на льду. Остапчук, по пояс в воде, с помощью Кати вытащил на лед лошадь, а затем повозку. Окоченевший, в твердеющей от холода одежде, он продолжал путь, как ни уговаривала его Катя вернуться.

Остановились в ближайшем селе. Старик пообсох в теплой хате и через несколько часов снова запряг лошадь.

Вечером Катя со своим тяжелым мешком вошла в дом номер восемь по Градоначальнической улице. А старик Остапчук повернул домой. И он совершил маленький подвиг в этой большой войне.

Какое счастье, что Катя доставила батареи и теперь можно работать, не жалея энергии! Выполнив задание, Катя должна была сразу покинуть Одессу, направиться в Николаев и там, у своей тетки, дожидаться прихода советских частей. Но события развивались так