Кованый сундук - Александр Исаевич Воинов

– На баржах нет зениток – чудная мишень для летчиков! Немцы наверняка на это рассчитывают. Надо предупредить, чтобы баржи не бомбили!..

– Это еще не все! – сказала Лена. – Если самолеты запоздают, то, приближаясь к порту, немцы сами потопят баржи.

– Как же быть? Пока мы тут разговариваем, Надя связывается со штабом. Я пойду!

Теперь до причала, где и ночью не приостанавливалась погрузка, было каких-нибудь двести метров. На одиннадцатом в ночную смену работает бригада Марии Афанасьевны. Появление Лены не вызовет ее недоумения. Лена скажет, что решила поработать часть ночной смены и днем пораньше освободиться, ей это нужно для домашних дел.

Дойдя до того места, где Миша должен был свернуть на дорогу, ведущую в город, они остановились.

– Будь осторожен, Мишенька!..

Миша махнул на прощание рукой, и его тонкая фигура быстро утонула во тьме. Лена постояла немного, прислушиваясь к его удаляющимся шагам, а потом медленно направилась к причалу.

Куда она идет? Зачем?.. Эта мысль внезапно ударила ее, словно хлыстом. Почему она отпустила Мишу одного?

Для того чтобы быстрым шагом дойти от порта до ее дома, нужно всего двадцать пять минут. Но это днем. А ночью?! Улицы пустынны, и ежеминутно из-за угла может появиться патруль…

Но имеют ли право рисковать сразу двое? «Без истерики, Ленка, без истерики!» – строго останавливала она себя. Но тут же вновь начинала мучиться сомнениями. Сама не пошла, подставила парня. Испугалась!..

Почти дойдя до причала, метнулась назад, в темноту. Долго бежала между нагромождениями ящиков и ржавого железа. Вдруг чья-то рука с силой отбросила ее в сторону.

– Хальт!..

Лена испугалась. Плотной массой прямо на нее медленно надвигались люди. По топоту сотен ног, по крикам конвойных Лена поняла: ведут пленных. Она уже видела теперь их первые ряды. В сумраке нельзя разглядеть лиц, но заметно, что на некоторых русские шинели. До ее слуха долетели отдельные слова, произнесенные шепотом:

– Куда нас ведут?

– Наверно, на корабль.

– Тише, ребята!..

И резкие, властные окрики конвойных:

– Шнель! Шнель!

Лена притаилась за железной фермой сломанного крана, чутко вслушиваясь в каждый звук.

Пленные уже близко. Кто-то споткнулся, застонал. Суета. Крик конвойного. Товарищи, очевидно, не дали ослабевшему упасть, подхватили под руки.

«И все они погибнут, – думала Лена. – Нет, нет, этого нельзя допустить! Невозможно!..»

Все, что она пережила за последние месяцы, показалось ей вдруг ничтожным по сравнению с трагедией этих людей, которые непрерывным потоком шли мимо нее.

Внезапно прогремела автоматная очередь. Дикий крик:

– Добей! Добей!..

Еще одна короткая очередь, и крик оборвался.

Лена почувствовала, что дрожит как в ознобе. Скорее, скорее выбраться из порта и бежать домой! Кто-нибудь из двоих прорвется…

Простучали шаги последних конвойных, которые замыкали колонну. Лена быстро пошла к выходу из порта. Но она опоздала. Ворота были оцеплены. Получен приказ: до утра из порта никого не выпускать. Хотят, очевидно, сохранить в полной тайне час выхода каравана в открытое море.

С тяжелым сердцем Лена побрела на причал. Она сказала Марии Афанасьевне, что хочет работать. В ответ та только удивленно повела бровями, ничего не сказала.

У Нади в это время тоже были большие волнения. В двенадцать ночи она вызвала штаб. Конечно, ворвалась в чье-то расписание, но ее оправдывало то, что необходимо было срочно передать важное сообщение.

Штабной радист откликнулся быстро. Но в Надином передатчике стало быстро падать напряжение. Истощенные батареи отдавали последнюю энергию, и ей пришлось подключить еще одну, тоже старую, чтобы как-то выйти из затруднения.

И вдруг в дверь постучали. Сначала осторожно, потом сильнее.

– Надя! Надя! – кричала за дверью соседка Клавдия Федоровна и стучала все сильнее.

Надя не открывала. Сворачивать рацию, когда связь налажена, а батареи едва дышат, совершенно невозможно!..

Она продолжала работать под аккомпанемент сотрясающих дверь ударов. Наконец соседка угомонилась. Надя вздохнула с облегчением и перестала нервничать. Она уже начала принимать радиограмму, как вдруг за дверью послышались тревожные голоса многих людей, звякнул металл, кто-то начал взламывать замок.

Надя едва успела передать «квитанцию». С быстротой молнии она свернула рацию, завязала голову полотенцем и отперла дверь.

В коридоре стояли соседи из разных квартир и среди них дежурный полицейский.

– Что с тобой случилось? – увидев Надю, заволновалась Клавдия Федоровна. – Я ведь знала, что ты дома! Ты не открывала, когда я так громко стучала, и я подумала, жива ли ты?

– Жива, – едва слышно ответила Надя. – Я ужасно угорела…

Полицейский проворчал что-то насчет молодежи, которая даже печь истопить как следует не умеет, и удалился. Разошлись и соседи, явно разочарованные тем, что тревога, которую подняла глухая, оказалась ложной.

Теперь Надя должна была изображать больную. Она прилегла на кровать. Сердобольная соседка ни на шаг от нее не отходила. Она раскрыла окно настежь, чтобы проветрить комнату, выгребла из печки все угли и поминутно меняла Наде компрессы. Скоро в комнате стало дьявольски холодно, и Наде пришлось залезть под одеяло.

Оказалось, что вся катавасия поднята из-за утюга: Клавдии Федоровне зачем-то ночью понадобилось гладить, а ее утюг был у Нади.

Наконец-то, решив, что Надина жизнь вне опасности и захватив свой утюг, соседка пошла к себе, а уставшая от всех переживаний Надя стала засыпать.

Но в этой ночи не было покоя. Вскоре трехкратный стук в дверь снова поднял ее на ноги. Миша! Так поздно!..

Он стоял перед ней с потемневшим исцарапанным лицом. Воротник его пальто был порван.

– За тобой гонятся, Миша? – испуганно спросила Надя.

– Нет, все в порядке! Просто немного не повезло. Неудачно перепрыгнул через ограду сквера. У тебя уже была передача?

– Была, а что? Почему ты волнуешься?

Он тяжело опустился на стул.

– Плохие новости, Надя…

– С Леной что-нибудь?

– Нет, она в порту. Тебе надо немедленно связаться со штабом.

Миша рассказал все, что они с Леной узнали. Надя выслушала и развела руками.

– Ничего не могу сделать!..

– Что ты, Надя! – вскрикнул он. – Там же люди погибнут! Тысяча человек!

– У меня энергии осталось только на одну передачу. А мы еще не ответили на многие задания…

– Надя, ты понимаешь или нет? – схватил ее за руку Миша. – Завтра наши начнут бомбить караван. И первыми потопят незащищенные баржи. Чтобы передать тебе это, мы с Леной рисковали жизнью. Когда я бежал сюда, по мне стреляли. Подумай о своей, о нашей общей ответственности! Меня послала Лена, и я говорю от ее имени! А батареи, клянусь, достану!..

– Хорошо, – ответила Надя. – Но если меня сегодня немцы не запеленгуют, я буду считать, что родилась во второй раз.

Когда