Тайна кровавой графини - Анна Велес

работу. Удобно, тихо, вас, дебилов, учить можно. Но ей все стало не так. Деньги нужны, дочь поднимать. Да чтобы все как у всех. Чего-то там добиваться, строить. Нормально жили, не надо было этого всего! А тут она, видите ли, влюбилась. В женатого чужого мужика, между прочим. Шлюха! Жизни богатой захотела. И я уже по боку. А мне как? Почему я должен как-то выкручиваться, свою жизнь менять? Приходить в пустой дом, сам себе готовить, за собой сам убирать? Она баба, это ее долг. Почему из-за какой-то дуры я должен расставаться со своей нормальной удобной жизнью? Вот это реальный бред. И чтобы я после этого дал ей жить спокойно и счастливо? Не дождетесь!

Артем даже не сразу смог на такое отреагировать. Он растерялся. Ему почему-то даже в голову такое прийти не могло. Совсем не вовремя следователь вспомнил Нину, и это были немного наивные воспоминания. Их долгие ночные споры, когда он так хотел спать, но ей нужна была помощь в ее проектах. А еще она не всегда была лучшим в мире поваром. Артем ел подгоревшие сырники, шутил, помогал на кухне. Часто готовил сам, по вечерам, после работы, еле притащившись домой. Было и такое, что жена поднимала его ни свет ни заря, тащила куда-то в выходные, якобы развеяться.

Это все тоже было неудобно, и да, было, что он злился. Но потом почему-то всегда вспоминал это тепло, как пережитое вместе, как какое-то одно сплошное их совместное приключение. Ведь и он не был Нине удобен. Когда жена сидела в темной квартире с телефоном в руках, ждала новостей. Ждала, что он может не вернуться, что его ранят, может даже убьют. Терпела, когда он нарушал обещания, не мог из-за службы прийти на важные для нее праздники или мероприятия. Не спала, дежурила у дверей палаты в больнице, когда все-таки однажды он попал под пулю. В конце концов, каждый год он нарушал договоренности и не мог ни разу прочитать весь курс тех же лекций, как она хотела!

Люди не могут быть удобны. Не только супруги, друзья, приятели. Ты просто принимаешь их, какие есть. Если они тебе нужны. В этом принятии неудобств и кроется все. Принятие друг друга. А еще движение вперед, развитие. Ведь эти маленькие раздражающие мелочи в жене, в напарнике, в приятеле – они подталкивают что-то менять. Прежде всего в себе самом. Развиваться, двигаться вверх. Чтобы там, на новом уровне, принять и понять больше. Снова прежде всего в себе, потом в близких. А без этого как? Видимо, вот так, как Федор.

– Жесть! – вслух от души прокомментировал Артем. – Ты буквально сам толкаешь меня на те самые банально-книжные речи. Как мне тебе не напомнить, что теперь, когда тебя посадят, ты свой комфорт точно получишь. Там более-менее чисто и кормят, а еще и на работу ходить вообще не надо, как и о деньгах думать. Да и народ кругом под стать. Такие же социофобы. Отлично, Федя. Я пойду, а ты сиди, предвкушай. Завтра начнется твоя желанная комфортная жизнь.

– Ну это все равно еще спорно, – заметил эксперт довольно спокойно. – Улики ты тут перечислял, здорово все, но по большей части они все равно косвенные. Связи с этой девкой у меня нет. Мотив спорный. Да и опять же, вся эта мистика тоже тебе совсем не на руку. Никто меня в палате того ублюдка не видел. Прямых доказательств, что я ему что-то там самолично вколол, тоже нет. Все это будет долго, нудно, и мой срок все равно под вопросом. Да и не важно. Просто их всех больше нет.

Артем ждал этого. Нельзя сказать, что он не понимал, что собирается сделать. Еще по дороге сюда, в морг, он нервничал, сто раз прокручивал все это в голове, выстраивал сценарии разговора. Но ни тогда, ни сейчас не было угрызений совести. И, наверное, не будет потом. Зато Артем с удивлением понял, что месть реально сладкая. Его наполнило какой-то злой радостью, даже воодушевлением. И это чувство было очень похоже на испытанные эмоции, по вине как раз Федора, там, за гранью обряда. Пугающее сходство, но если следователь смог справиться тогда, точно переживет это и сейчас.

Он улыбнулся. Широко, открыто, не скрывая вот этого злорадства.

– Представляю, какой веселой будет у тебя ночка, – заявил он. – У тебя тут запасы выпивки остались с тех раз, когда ты пьяным прикидывался. Доставай, начинай. Только не победу праздновать.

Федор напрягся. Застыл, смотрел на бывшего ученика с опаской, с таким нехорошим прищуром, будто уже начинал что-то понимать.

– У тебя есть шанс разгромить весь свой морг, – продолжал в том же тоне Артем. – Если жалко, есть другой вариант. Носиться по городу, орать, материться, пытаться кого-то найти и достать. Тоже получится весело.

– Ты бредишь, что ли? – не удержался эксперт. – Крыша совсем поехала?

– Нет, просто развлекаюсь, – возразил следователь и стал чуть серьезнее. – Ты тут на меня плохими словами обзывался. Но ты сам дурак. Следил за женой все эти годы, злобствовал, голову ломал, как ее убить, а когда дошло до дела, даже не сообразил, что говоришь не с ней!

– Что? – Вот теперь было заметно, как Федор испугался.

– Когда ты добил Алексея в больнице, – рассказывал Артем, – сразу позвонил своей бывшей. Хотел убедиться, что она точно узнает такую новость. Наверное, ты даже надеялся, что услышишь, как ей стало плохо. Но дело в том, что телефон Вероники был в тот момент у ее подруги. Татьяна работает в той клинике медсестрой. Васильевич попросил оградить твою жену от таких сюрпризов. Самое забавное, ты эту женщину тоже знаешь, так как они дружат еще со студенческих времен. И ты ее не узнал! Ты вывалил в грубой форме, что хотел. Она благоразумно это записала для потомков. И так же благоразумно сразу прервала связь после твоей коронной речи! А потом просто забрала подругу из клиники в свой дом, туда же вызвала Аллу. Там нашли их мы с Ниной. Моя бывшая жена отличный психолог, и она бы в лепешку разбилась, но постаралась сделать все, чтобы спасти Веронике жизнь. Естественно, у нее получилось. Потому теперь твоя жена и дочь наконец-то вместе, счастливы и живы. Прямо как в хорошем фильме. Забавно получилось, да? Ты столько лет ждал удобного момента, столько побегал, увяз в мистике, которая тебя пугает до колик – и потому бесит, напрочь забросил свою зону комфорта, даже убивать сам ходил. И все мимо! Так тебя теперь