Тайна кровавой графини - Анна Велес

Федор слушал. Странно внимательно, напряженно. Сейчас по его лицу ничего нельзя было разобрать. Оно было застывшим, каким-то пустым. Он продолжил молчать, даже когда Артем закончил собственную заготовленную речь. С минуту еще они вот так сидели, не сводя друг с друга взгляда.

Потом эксперт тяжело поднялся с места, выпрямился, будто собирался с силами, и вдруг метнулся вперед, к ближайшему секционному столу, к подносу с инструментами, схватил скальпель.

Артем спокойно вытащил из-за пояса свой табельный пистолет.

– Давай без лишних драм, – предложил он холодно. – Как бы ты там себе ни считал, я не настолько наивен. Ты уже раз попытался меня убить. Вернее, подставил, думая, что я умру.

И снова он не выдержал, усмехнулся все так же откровенно издевательски.

– Точно тебе не везет, Федя! – заявил следователь, медленно поднимаясь со своего места, не опуская оружия. – Даже я и то выжил. Кстати, та девочка тоже. Ты на суде не удивляйся: я твой план подправил для убедительности. Ну и чтоб мистики поменьше получилось. Так что весь этот цирк с обрядом в университете будет рассматриваться только как инсценировка, которую ты устроил для внушения студентке нужных установок. И Нина, моя лучшая подруга, найдет научные аргументы это подтвердить. В общем, все, Федя. Я тебе все рассказал, морально поддержал, как обещал. Дальше развлекайся как знаешь. Пойду я, у тебя тут некомфортно.

Он осторожно двинулся к выходу, по-прежнему держа пистолет в руке, не отрывал от Федора взгляда. А эксперт все так же стоял над лотком с инструментами, сжимая скальпель в руке. В морге, конечно, царил все тот же полумрак, с расстояния четко разглядеть выражение лица и тем более глаз Федора становилось все труднее. Но Артему показалось, что бывший коллега и даже учитель сейчас выглядел каким-то сломленным, побежденным, даже жалким.

Следователь вышел в коридор, закрыл за собой дверь, убрал обратно пистолет, который, кстати, даже не снимал с предохранителя. Он повернулся уходить, когда в оставленном зале что-то грохнуло. Видимо, с выражением лица Федора Артем все же ошибся. Эксперт в ярости начал крушить свой любимый морг.

Глава 23

Звонок в дверь, настойчивый, долгий, раздался где-то в половине восьмого утра. Артем с трудом скатился с кровати, пошел открывать.

– Один? – сурово спросил Васильевич, переступая порог.

– Давид ночью уехал, – сонно подтвердил следователь, пропуская начальника в квартиру.

– Отлично! – известил он громко, но тут же понизил голос чуть ли не до шепота: – Тёма! Ты как до такого дошел-то? Ты помнишь, что есть такое понятие, как доведение до самоубийства? Это статья!

– Ее номер сто десять в УК РФ, – уже проснувшись окончательно, ответил хозяин дома. – Как и ты, я кодекс знаю наизусть. Чай будешь? Давид китайский вкусный оставил.

– Издеваешься? – взвился Васильевич.

– Тапки надень, и пойдем, – спокойно распорядился Артем.

Начальник послушался, но выглядел по-прежнему сердитым. Устроился за столом, смотрел на подчиненного как-то так изучающе-вопросительно.

– Тебя реально это не волнует? – осведомился он.

– Нет, – честно признал следователь. – И совесть не мучит. Извини.

Васильевич трагично-тяжело вздохнул, минуту молчал, стараясь успокоиться.

– Ты это из-за той девушки? – уточнил он.

– Из-за нее, из-за себя, из-за Аллы и Вероники, – готовя бутерброды, перечислил Артем. – Из-за тебя и всех остальных наших. Понимаешь? Он ведь даже не оборотень в погонах. Просто упырь по жизни.

– Да хрен с ним! – снова завелся начальник. – С тобой мне что теперь делать?

– Ну что хочешь, – пожал следователь плечами. – Арестуй. Я по закону отвечу. Меня, правда, совесть не мучит. Но если тебе так будет спокойнее, я просто был зол. На такой результат надеялся, но чтоб стопроцентно, честно, не верил, что он все-таки решится. Что там Федя с собой сделал? Вены вскрыл? Повесился?

Васильевич выглядел немного сбитым с толку.

– Вообще, он упился водкой – и вроде бы там еще такой коктейль получился, – уточнил он. – Ну почти все, что в деле значится. Там что-то от давления и сердечные, какие он мальчишке тому вколол.

– Он их у себя в морге держал? – Артем презрительно хмыкнул. – Реально ленивый. Ну ладно.

– Так, получается, – осторожно продолжал задавать вопросы начальник, – когда ты уходил, Федор был жив? То есть ты сам ничего ему не сделал? Смерти его не видел? Ты уходил – во сколько это было?

– Где-то в районе одиннадцати, – прикинул следователь. – А ты это к чему? Меня выгораживать решил? Да я бы его в жизни не тронул, противно же. Вот чай. Поешь нормально.

Он придвинул старшему коллеге завтрак.

– Спасибо, – на автомате поблагодарил Васильевич и тут же выдал своим привычным ворчливым тоном: – Я‐то поем, а ты давай рассказывай, что там вчера было. И подробно.

Артем глотнул чая из своей чашки и стал пересказывать все события вечера. Начальник слушал. Сначала просто сидел, смотрел на подчиненного, напряженный и встревоженный, потом все же выпил чаю, потянулся за бутербродами. Наконец-то по-настоящему успокоился.

– Отвратительно, – удрученно выдал он, когда следователь закончил рассказ. – Между нами, я могу понять твое желание высказать Феде все и сразу. Это было опасно, но ты просто хотел справедливости, чтобы он хоть что-то понял!

Артем с трудом подавил улыбку. Вчера нечто похожее ему сказала Нина. Но немного по другому поводу. Об инциденте с уколом, который сделал Давид Люде, следователь в своем рассказе умолчал. Зачем начальству лишние нервы тратить.

– В общем, так, – решил между тем Васильевич. – Сиди дома. В конце концов, у тебя отпуск. Закроем дело и все оформим без тебя. Но может так получиться, что разговора с внутренней безопасностью тебе из-за кончины Федора не избежать. Но вот там, будь добр, говори по делу, что просто пытался понять его мотивы, без эмоций, пусть они у тебя и праведные. Все же водку себе в рот он сам вливал, хотя и знал, что у самого со здоровьем плохо. Сердце там, давление… Ну а потом посмотрим, как получится.

Артем понимал, что начальник прав. Да, он еще злился на Федора за все и вчера вечером хотел вернуть «должок», хоть как-то причинить ему боль, моральную. Но сейчас, в свете дня, следователь мог сказать, что не желал бывшему учителю смерти. Он чувствовал только равнодушие к этому человеку. Но он сотрудник органов и сказал правду: если его сочтут виновным, он ответит по закону.

– Слушай, – примирительно сказал Артем. – Не так мне и нужно твое кресло. Сам же знаешь, мне и мое вполне подходит.

– Да, знаю, – расстроенно согласился начальник. – Но я‐то на пенсию хочу! Может, еще и обойдется. Только, пожалуйста, пообещай, что впредь в