Тайна кровавой графини - Анна Велес

Глава 21

Артем вышел из дверей приемного отделения. Стоял на ступенях, с удовольствием вдыхал пусть и прохладный, но свежий ночной воздух. Он будто бы надеялся очистить легкие от запахов больницы. Еще его мучило навязчивое желание вымыть руки, а лучше так вообще принять душ. Следователь ненавидел бывать в таких учреждениях. Слишком неуютные, лишенные человеческой теплоты.

На самом деле это неправда. Врачи по-прежнему умеют сопереживать своим пациентам, продолжают упрямо бороться за любую жизнь, радуются каждой победе, каждой успешно проведенной операции. Люди остаются людьми в большинстве своем.

Артем только сейчас осознал, насколько он вымотался, если его тянет на такие философствования. Он как-то меланхолично анализировал весь букет своих ощущений. И физическая, и эмоциональная усталость. Раздражение оттого, что плотная повязка под ребрами мешает дышать глубоко и как-то даже стесняет движения. А ведь там просто царапина, промыли, даже зашивать не стали, продезинфицировали и замотали. Неудобно, и все же немного болит. Как и синяк под глазом. Знатный такой, на полщеки. Теперь придется спать на левом боку, пока не пройдет. Хуже всего оказался порез на руке. Там швы наложили, и теперь рана отдавала какой-то пульсирующей болью.

Следователь просто надеялся, что скоро подействует обезболивающее. Еще он попадет домой, все-таки примет душ и даже поест. А потом выспится. Наконец-то выспится, хотя бы часов шесть. Он начал спускаться по ступеням, но через несколько шагов остановился. Ему навстречу спешил Васильевич.

– Тебе-то что не спится? – пробурчал следователь.

– Можно подумать, я по своей воле бодрствую! – тут же завелся начальник. – У меня такие подчиненные, из-за которых ни поесть, ни поспать нормально.

– Нина бы сказала, что искать виноватых вокруг дело не слишком хорошее, – устало улыбнулся Артем и обреченно спросил. – Так что еще стряслось?

– Ничего пока, – успокоил его старший коллега, но тут же хмуро признался. – Неспокойно мне, Тёма. Из-за твоих выходок. Тут чего?

Он кивнул в сторону входа в больницу.

– Она пока не пришла в сознание, – стал рассказывать Артем. – Врачи говорят, состояние среднетяжелое. Организм истощен здорово: похоже, она практически не ела в эти дни. Пара царапин, кровопотеря. Они взяли у девушки кровь на анализ. Там еще неизвестно что.

– То есть ее тут еще точно несколько дней продержат? – уточнил Васильевич.

– Ее могут продержать дольше, чем ты думаешь, – серьезно продолжил следователь. – Давид сказал, что, когда Люда придет в себя, ее, скорее всего, переведут в психдиспансер.

– Ну, – начальник пожал плечами, – у меня, конечно, повода сравнить не было, но, может, в палате лучше, чем в камере?

И он посмотрел на подчиненного как-то так очень многозначительно.

– Хотелось бы, чтобы в камеру она вообще не попала, – заметил Артем.

– Прогуляемся. – По тону Васильевича было понятно, что это практически приказ.

Они все же спустились по лестнице и медленно пошли вдоль корпуса больницы.

– Пойми, – сказал начальник. – Я тебе верю. Насчет того, что ее заставили убивать, вот потому мне и неспокойно. Да куда там! Мне совсем-совсем нехорошо от этого!

– Ты что-то нашел? – заинтересовался Артем.

– Как сказать. – Васильевич досадливо поморщился. – Ведь у нас всегда работает один и тот же старый как мир принцип: ищи, кому выгодно. Вот я и искал. Весь день глаза ломал, проверял и перепроверял, компьютерщиков загнал совсем. У них там работы вал. Может, слышал? Там наши накрыли один притон.

– Алла упоминала, – вспомнил следователь.

– Об этом потом и чуть конкретнее, – предупредил старший коллега и продолжил: – Короче, по-прежнему выходит, что в окружении этой твоей Людмилы нет никого, кому были бы выгодны эти смерти. Никаких пересечений. Вообще! И дальше, если предположить, что кому-то надо было столь извращенным и диким образом избавиться от самой девушки, тоже мимо. Ну пара буйных комментаторов на ее канале да небольшие ссоры в университете из-за каких-то там групповых заданий. Реально несерьезно. Остается только одна более-менее приличная версия. Получается, дело не в этой девушке вообще. Снова все то же: чья-то выгода. Теперь уже от конкретной смерти. То есть настоящий преступник может быть связан с кем-то из жертв. И там получается только одна кандидатура.

– Знаю, – честно выдал Артем. – Тот раненый мальчик. Алексей, у которого, кроме больной матери, есть сестра. И в том случае, если бы парень погиб, да и его мать от горя огребла бы сердечный приступ, именно Алла осталась бы наследницей. А там, как я слышал, есть что получить. Но еще в этой истории есть и Федор, с патологической ненавистью к своей бывшей жене. На самом деле, это было очевидно. Но спасибо, что проверил. Это все равно нужно было сделать.

– Очевидно? – Васильевич нервно дернул плечами. – Наверное, да. Но только от этой твоей очевидности на душе отвратно, дальше некуда. И вообще! Та же Алла вроде бы искренне переживает за мать.

– Тогда она могла хотеть просто избавиться от брата, с которым приходится делить материнскую любовь, – привел другой аргумент Артем. – Конечно, это все умозаключения, но слишком много всяких совпадений. Алла училась на математическом факультете, она знала легенду об актрисе. Она многие годы втайне от отца общается с матерью. Да и вообще, первое дело, и сразу связано с ее семьей.

– Звучит некрасиво, – согласился начальник. – Но в то же время, как ты сам сказал, уж слишком очевидно. А вот Федор! И этот его такой своевременный запой.

– И он, между прочим, как и его дочь, прекрасно знает об актрисе, – добавил Артем. – И входил в состав следственной группы в тот раз, двадцать лет назад, в прошлое появление этой сущности.

– Кто-то из них двоих, – печально констатировал Васильевич. – Но да, это все умозаключения, как ты и сказал. А теперь еще кое-что интересное. Вчера вечером в начале двенадцатого на телефон Алексея поступил звонок с незнакомого номера. Разговор длился где-то около минуты. Сразу после него парень выбежал на улицу.

– Ты намекаешь на то, что его специально выманили? – уточнил следователь.

– Похоже, – кивнул коллега. – Более того, от его подъезда до выхода на улицу через арку с калиткой ближе, но мальчишка побежал именно туда, в ту подворотню. Плохое совпадение, пусть и снова бездоказательное. Потому что пока мы не можем узнать ничего о том разговоре.

– Слушай, – вспомнил кое-что Артем. – А не проверяли, у этого парня с матерью какие отношения? Федор назвал его еще одним кукушонком.

– Врет, – возразил Васильевич. – Или тебе, или себе. У Алексея с матерью по два-три созвона в день стабильно. Разговоры по несколько минут. Вполне себе мирная и теплая переписка в мессенджерах. Да и сам посуди, если мать и с Аллой как-то нашлась, то чего ей теперь