Тайна кровавой графини - Анна Велес

тела на левую ногу. И снова промелькнуло смазанное воспоминание, как Люда, нет, все же Елизавета Аксо, ловко вывернувшись из рук следователя, как заправский йог или мастер восточных единоборств, врезала Давиду кулаком под колено с той же нечеловеческой силой, заставив мужчину охнуть от боли и отступить.

Свои ощущения Артем старался не анализировать. У него болел порез под ребрами. Ныла раненая рука. Еще одно смутное воспоминание, как женщина успела своим оружием разрезать ему рукав куртки, заодно, опять же, и кожу. Хотя, может быть, рана глубже, потому что действует рука не слишком уверенно. Но хуже всего саднило лицо справа. Глаз явно заплыл, полностью не открывался, щека, казалось, раздулась вдвое. Вот эта боль была сильной, пульсирующей. Но вспомнить, когда ему так врезали, Артем не смог, да это было теперь и не важно.

– Герои! – выдал он с усталым сарказмом. – Одна маленькая девчонка отделала троих мужиков.

– Не она, Артем, – серьезно и немного грустно поправил Давид. – А то, что все еще сидит в ней. Я думал, это сказки, что такие существа могут иметь нечеловеческую физическую силу. Извини, не поверил и не предупредил.

– Забудь, – махнул рукой следователь. – Пора.

Он выпрямился, скинул надоевшую куртку.

– У тебя кровь! – Нина чуть ли не с ужасом уставилась на друга. – Ты не можешь…

Он не стал слушать, просто указал ей и Аркадию на дверь. Артем очень устал. Ждать, нервничать, стараться что-то предугадать. Ему уже было не важно, в каком он сам состоянии, он должен это закончить. Прямо сейчас, потому что любое промедление – и сил, да и решимости, может просто не хватить.

Аркадий вывел жену из комнаты, не слушая ее возражений. Прикрыл плотно дверь. Давид уже практически развернул палас, в котором они привезли сюда Люду. Артем увидел девушку. Именно ее. Хрупкую, съежившуюся, испуганную и несчастную. Она лежала, подобрав под себя колени, в этой своей курточке, темных простых джинсах, ее коса наполовину растрепалась, светлые волосы казались грязными и спутались. Девушка была в сознании, ее глаза были распахнуты. Во взгляде было что-то такое, совсем беспомощное, жалобное. Она чуть повернула голову и уставилась на Артема, когда он присел рядом на корточки и стал снимать наручники.

– Прости, – тихо и ласково заговорил он. – Люда, я знаю, тебе очень плохо и страшно. Я с тобой. Я постараюсь сделать все, чтобы это закончилось. Чтобы ты была свободна.

Она молчала, казалась безвольной и слабой, пока следователь поднимал ее на ноги. Артем все продолжал что-то говорить, какие-то нежные глупости, гладил ее по волосам.

– Начнем, как будешь готов, – стоя за его спиной, произнес Давид.

Артем только кивнул, обнял девушку за талию, чуть подвинул ближе к стене, продолжая что-то обещать ей, рисуя будущую безопасную и счастливую жизнь. Он собрался снять осторожно с ее запястья старую грязную повязку, но вспомнил, что Люду ранили вчера в плечо, провел рукой вверх, собираясь проверить, в каком состоянии царапина. Для обряда была нужна ее кровь.

Люда вздрогнула, когда следователь дотронулся до раны. На его пальцах остались грязные красные следы. И тут все начало меняться. Будто откуда-то снизу поднимался холод. Артем почувствовал приближение очередного «переключения». Будто тварь, сидящая в теле Люды, начала двигаться, подбираться ближе, стремясь выбраться на свободу. Он невольно сжал сильнее руку девушки, как если бы старался удержать ее рядом с собой. Судорожно заметался в мыслях и вдруг вспомнил то, о чем думал во дворе филармонии. То, как надо позвать Люду, как тянуться за ней, за ее образом, ее душой.

Тело девушки в его объятиях напряглось, свободная ладонь уперлась мужчине в грудь. Он знал, что тот беспомощный взгляд пропал, сейчас глазами Люды снова смотрит тварь. И еще миг – существо внутри тела девушки оттолкнет его прочь, и он ее потеряет.

Артем резко подался вперед к стене, прижал Люду к грязной поверхности, заставив распластаться между этими незнакомыми знаками и фигурами.

– Начали! – Голос Давида за спиной показался слишком громким и почти незнакомым.

А потом все исчезло: звуки, цвета, ощущения. Артема окружало бесцветное, серовато-белесое нечто. Невесомое, неосязаемое, между тем это небытие обволакивало тело, лишая возможности двинуться с места. Этот плотный туман подбирался к лицу, обещал залепить нос, залить рот, и тогда он задохнется.

Следователь запаниковал. Он боролся изо всех сил, задергался, напрягая все мышцы, судорожно хватал ртом воздух, надеясь наполнить легкие, задержать дыхание, чтобы хватило как можно дольше! Только страх был сильнее, мешал, глотки получались мелкими, незначительными, а тело слушалось все меньше. Артем, забыв, где он и почему тут оказался, решился кричать, звать на помощь, все равно кого. Напряг связки, попытался выдать хоть какой-то звук, но ничего не вышло. Только…

Именно в этот момент следователь вдруг понял, что все это время, сколько бы его ни прошло, секунды, минуты или даже часы, он мог дышать! Воздух легко проходил в его легкие. Артем замер, осознавая эту одну-единственную здравую мысль. Потом, медленно, как-то неуверенно, он сделал первый нормальный вздох.

Паника отступила. Артем испытал чувство досады. Его поймали так легко! Он два часа гадал, каким может быть его страх, а все просто. Для человека действия не может быть ничего хуже вот такого плена. Но теперь следователь понимал: это только иллюзия. Обряд начался, как и говорил Давид, все происходит лишь в сознании самого Артема. А в реальности он по-прежнему просто стоит возле грязной стены в тесной комнатушке старого здания вместе с Людой.

Воспоминание о девушке чуть не заставило следователя снова испытать страх. Он не видел ее в этом проклятом тумане. Он ее потерял. Артем заставил себя собраться, не замечать по-прежнему сковывающее его белесое нечто. Позвать Люду, как тогда, в подворотне, в том, настоящем мире.

Тогда, впервые это вышло спонтанно, потому искренне, и было проще. Сейчас Артем почему-то сначала вспомнил образ девушки. Не такой, как видел ее перед началом обряда, а как на фотографии, стоящей в ее квартире. Ее открытое счастливое лицо, улыбку, тепло в глазах.

Артем почувствовал чье-то присутствие, не видел ее, но каким-то образом осознал, что в этом белесом непроглядном нечто есть кто-то еще. Люда. Она должна быть рядом. Артем уверял себя, что даже чувствует ее дыхание. А следом вернулось тактильное ощущение в пальцах. Будто они сжимали женское тонкое запястье. И там, в одной точке, мерно бился ее пульс.

Следователь заставлял себя детально вспоминать образ девушки. Каждую черточку, каждую деталь, вплоть до случайно выбившейся из прически пряди, легкий прищур ее глаз, поворот головы. Возможно, половину