Тайна кровавой графини - Анна Велес

– Нарисовать символы можно заранее, – размышлял следователь. – А на то, чтобы затащить девушку к той стене, порезать ей запястье и измазать кровью нужное место, времени на самом деле много не надо.

– Ну прибавь еще минуты три-четыре, – прикинул Давид. – Подержать жертву рядом с порталом, пока тварь в нее не перейдет. Правда недолго.

– Наш сценарий? – задал Артем следующий вопрос.

Консультант отложил недоеденный кусок пиццы, схватил салфетку, смял, пытаясь вытереть ей руки. Он явно нервничал.

– Технически тоже все недолго, – сказал он. – Так же восстановить знаки, добавить еще парочку, имена дополнительные написать. Снова привести девушку и снова измазать стенку ее кровью. Потом только вывести еще одну формулу над всем этим. Ну поверх старых знаков. Вроде как запечатать. Наверное, это тоже недолго.

– И никакого экшена? – невесело усмехнулся следователь. – Я не знаю, чего-то такого… Молитвы, какие-то танцы шаманские, пассы руками?

– Ну это зависит от культуры, – совершенно серьезно отозвался Давид, заговорил таким тоном, как если бы читал лекцию. – В шаманизме – да, там обряд красочный. С впадением в транс, камланием, бубнами. Но там все такое. Они же живут где-то между реальностью и миром духов. Знаешь, скажу так, там природа сущностей, вселяющихся в человека, немного иная. Хорошо бы, если бы в нашей истории было так. Было бы проще, вообще-то. Я бы просто нашел и пригласил сюда какого-нибудь шамана. Он бы все сделал сам, пусть на это ушло бы несколько часов или даже дней. Но это не наш случай. Дальше, языческие культы. Но давай мы их сразу пропустим. Читал, что в той же Древней Греции обряд изгнания тоже был весьма ярким. Там одержимого просто забивали палками. Нам это точно не подойдет.

– Однозначно, – уверил его Артем и заставил себя взять еще один кусок пиццы. Аппетит к нему не возвращался, но есть по-прежнему было нужно. – Все случаи, когда наносят тяжкие телесные повреждения, нам не подходят.

– Христианство и ислам, – продолжил консультант. – И там, и там все очень похоже. В православии этот обряд вообще называют отчиткой. Самое верное определение того, что происходит. То есть это просто изгнание сущности словом Божьим. Молитвами то есть. Их читают, пока не будет результата. При этом можно еще окроплять тело одержимого святой водой, окуривать его церковными благовониями, осенять крестным знамением.

Он улыбнулся, не так солнечно, как обычно, скорее, опять же, нервно.

– У нас люди любят фильмы про экзорцистов, заметил? – спросил Давид. – Представляешь, какая это задача для режиссера? Как раз этот самый экшен откуда-то взять? Потому там чаще во время обряда показывают не священника, а саму жертву. Как тварь начинает истязать тело, в котором находится, вроде бы таким образом шантажируя людей тем, что нанесет бедняге вред, если обряд не прекратят.

– Ты намекаешь, такие ужасы, что на экране с жертвами творятся, – это только выдумка киношников? – Артем очень хотел на это надеяться. Люда не должна пострадать еще больше. Для него было важно только это.

– По большей части вроде бы да, – неуверенно ответил консультант. – Хотя долгое время в католичестве экзорцисты существовали на полулегальном положении. Все же смертельных исходов после их обрядов было многовато. Но ты не нервничай. Мы же этот обряд не используем. Да и вообще, в теле Люды сейчас не демон.

По ходу разговора Давид изорвал свою салфетку в мелкую крошку, как и две следующие. Причем это ему явно не помогало. Он выглядел все более обеспокоенным.

– Если так рассуждать, – говорил он все менее эмоционально, как-то уже чуть ли не речитативом, будто уже проводил некий обряд, видимо для собственного успокоения, – наша эта якобы актриса – она вроде иудейского диббука. Это тоже злой дух, или же дух покойного преступника. А ведь по сути, Елизавета Аксо именно этим и стала! Но нам, наверное, это не важно. Обряд все равно будет другим. Иудеи тоже читали молитвы, собирали для этого толпу мужчин, и надо было дуть в большой горн. В общем, нам как бы повезло. Наш обряд составили эти мистики начала двадцатого века. Там только формулы, знаки и имена.

– Тогда скажи уже честно, – попросил Артем, – в чем проблема?

– В том, что я несколько раз организовывал обряды изгнания, – признался Давид. – Вызывал нужных экзорцистов, да и просто присутствовал при изгнании. Но никогда не делал этого сам. А еще я не смогу понять, получилось у нас или нет. Видишь ли, все сходится на том, что увидеть это суждено как раз тебе. Вообще, понимаешь, весь экшен будет происходить не в действительности, а в сознании Люды. Заодно, похоже, и у тебя в голове.

– Возможно, так даже лучше, – задумчиво заметил Артем. – Если хоть кто-то из нас сможет отслеживать ход процесса, пусть только на эмоциональном уровне. Уже неплохо. Но если уж эта сомнительная честь выпала мне, хотелось бы знать: почему я?

– Мы говорили об этом с самого начала, – напомнил консультант. – Одно из условий возвращения сущности – как раз наличие неподалеку представителя закона. Это лично мне изначально казалось странным и вообще непонятным.

– Вроде бы мы нашли объяснение. – Следователь тоже вспоминал их прежние разговоры. – Заточил тварь обратно тогда, в первый раз, как раз офицер КГБ. Такие твари наверняка злопамятны, вот потому полицейские стали частью ее схемы.

– Я нашел еще кое-что, – заметил Давид. – Тот офицер вызвался провести обряд сам. Он был связан с Елизаветой. То ли был ее поклонником, то ли даже когда-то у них был роман. В общем, была некая эмоциональная связь. Он шел спасать актрису. Надеялся отвоевать ее душу у той сущности.

Он на миг запнулся, опустил взгляд на горку измученных клочков салфеток, как-то бессмысленно поправил их, формируя более-менее ровный круг.

– Я упустил кое-что важное, – признался Давид. – Вот эту самую связь. Между тобой и той, в чье тело поместили сущность. И в этом наша самая большая опасность. Обряд сработает, но есть риск заключить в ту ловушку не только саму тварь, но и душу девушки. Если ты не сможешь почувствовать Люду, позвать ее как-то, что ли.

– А! – Артем невесело усмехнулся.

В его голове пронеслась за раз куча мыслей. Попытка самому себе объяснить, что он чувствует к Люде, дать этому всему какое-то название. А еще воспоминания. Все разом. Каждая встреча с актрисой, пережитые ощущения, но главное, тот единственный раз, когда он увидел за чужим взглядом саму девушку.

– Поешь спокойно, – заметил он консультанту и, будто