Отель «Реббека» - Рада Рамильевна Артемьева

определенно напоминал свою мать – снежную королеву отеля. Невероятное самообладание, присущее этому мужчине, было тоже, скорее, чертой генетической. Такое поведение свидетельствовало о большой внутренней силе. Стоическое спокойствие и хладнокровность – те черты, которые помогали им держать лицо и, конечно же, совершать преступления безжалостно. Сломить морально этих двоих не представлялось возможным даже Гозлану.

Все замолчали, пугливо заглядывая на преступника. Сдавленно, исподлобья кидали беглые взоры, но, остерегаясь встречного взгляда, пытались скрыться за спинами, в толпе. Лишь бы не накликать беду. Гозлан чувствовал: многие до сих пор видели в этом человеке злого колдуна, способного убить одним только выражением глаз.

Пропустив сквозь себя тяжелую информацию, сотрудники терялись в сомнениях. Во что дальше верить? Армада ощущений: плотоядное любопытство, разочарование, страх – это лишь часть того, что происходило с ними сейчас. Знать мадам Морган и не знать ее одновременно? Да, такое в жизни случается. В попытках дождаться объяснений от преступницы все пока только глупо переглядывались. Кажется, они не понимали, почему женщина никак не реагирует и даже не издает ни звука.

Морган стояла неподвижно, придавленная, но гордая. Она, очевидно, была напугана, но в неживых чертах лица никак не отражались чувства. Держать марку пришлось до последнего: прогнуться перед толпой сотрудников, чьим сознанием прекрасно жонглировала столько лет, она попросту не могла. Морган выглядела холодной, едва живой, но еще спесивой. Она пыталась держаться, но правду было уже не скрыть: поднеси к ней сейчас зажженную спичку – и она тотчас бы вспыхнула.

– Далее все происходило еще более прозаично, – добавил Гозлан, – мадам Морган настояла на оплате. Она все-таки вытянула из вас, мсье де Бриссак, нужную сумму и вызвалась отнести деньги самостоятельно. Сделать для нее это было легко: даже ехать никуда не нужно!

Николя посмотрел на мадам Морган. Та лишь молча отвернулась. Дешевые оправдания – не ее метод. Бледный, измученный, но не пораженный, Николя нашел в себе силы принять правду. Многолетнее предательство касалось не только его самого, это был плевок в лицо всей семьи. Теперь все, что он испытывал – это презрение. Холодное презрение к женщине, которую еще совсем недавно считал близким человеком. Даже внешне Николя держался непокоренным: стоял с выпрямленной спиной и бесстрастно глядел на преступницу. Сегодня он получил нож в спину, но удержался на ногах.

– Ну а теперь, – после небольшой паузы сказал Гозлан, – давайте приступим к официальной части нашего собрания. Можно сказать, основной.

В этот момент пронзительный звук горна раздался в лобби, и все немного подпрыгнули. Импульс прошелся по зданию, проходя сквозь тела людей. Сирена, которая звучала хоть и возвышенно, обрушилась слишком внезапно. Что это было? Иллюзия? Рев кентавра? Или пожарная тревога?

– До захода солнца два часа! – выдал голос из рупора. Рамы затряслись от вибрации.

– Черт его дери, – выругался Гозлан и схватился за сердце. – Снова этот чокнутый дует в трубу!

Эллен не смогла сдержать улыбку. Она молча опустила глаза. Полицейские недоуменно поводили взглядом по потолку. Гудение горна для непосвященных произвело необыкновенный эффект: лица напряглись, блуждающие зрачки заметались по стенам в поисках звука.

Когда вибрация наконец стихла, Гозлан пошерудил пальцем в ухе, пытаясь вернуть слух.

– Так, на чем я остановился? – сказал он растерянно. – Даже забыл. Ах да. Раз торжественный сигнал прозвучал, значит, настало время очной ставки!

Он хлопнул в ладоши.

– Франсис! Франсис, вы где?

– Я здесь, – прозвучал голос из дальнего угла зала.

– Подойдите, пожалуйста, к мсье Моргану. Давайте, давайте, шевелитесь.

Франсис поспешил выйти к центру.

– Дорогой Франсис, – сказал Гозлан, протягивая руку к шагающему портье, – поскольку вы видели этого мсье, то вам придется ответить на один важный вопрос. Конечно, для меня уже очевиден ответ, но ваше свидетельствование сейчас необходимо. Так надо сделать по закону. Мы ведь не хотим инсинуаций, верно, мадам Морган?

Гозлан сложил свои руки на плечи Франсиса и подвел его к Эдуарду.

– Кто перед вами стоит? – спросил он. – Это тот самый человек, который приезжал в отель в день фестиваля? Вы подтверждаете, что это мсье Меркьюри?

Градус напряжения достиг предельный отметки. Этот вопрос заставил ужаснуться каждого, кто стоял в лобби. Да, ответ уже был известен, однако необъяснимое волнение накрыло с головой.

Франсис встал напротив Эдуарда, пытаясь скрыть нарастающую волну страха. Маленький, щуплый мальчик выглядел на фоне огромного мужчины как уменьшенная модель человека. Требовалось задрать голову: выдающийся рост Меркьюри был неудобным. Под тяжелым и даже претенциозным взглядом мужчины Франсис терялся. Да, очная ставка «лицом к лицу» – это нелегкая задача.

По лицу портье уже все читалось, однако озвучить ответ было необходимо. Пауза в секунду добавила напряженности. Если бы в этот момент часовщик снова дунул в горн, произошло бы непоправимое.

Наконец Франсис ответил:

– Да, мсье, это был он.

Все выдохнули. Портье невольно сдвинулся в сторону: пронзительный взгляд оппонента действовал на нервы. Сознание съедала невыносимая мысль о том, что рядом стоит не кто иной, как сам мсье Меркьюри! В такой опасной близости, на расстоянии вытянутой руки! В их первую встречу молодой человек испытывал примерно те же чувства.

– Ну что ж, – воспламененный своим успехом, сказал Гозлан. – Я не ожидал другого исхода.

Морган посмотрела на следователя налитыми кровью глазами. Он пошептался о чем-то с подчиненными и раздражающе улыбнулся. Семейству Морган было не до улыбок. Их положение оказалось безотрадным.

– Теперь, – сказал он, – мне бы хотелось узнать, мадам Морган, как вы оснащали муку ртутью? Поделитесь секретом?

Молчание.

– Вы ведь делали все самостоятельно, верно? От мсье Робера мука поставлялась чистой. А благодаря вашему вмешательству превращалась в смертельное оружие. Как вы это осуществляли?

Снова молчание.

– Не хотите делиться секретами, понял. Но ведь вы не держите отравленные мешки с мукой у себя в кабинете? Там вы – верный бухгалтер. Возиться с ртутью при Николя не будешь. Где вы занимались этой пакостной ерундой, сознайтесь, мадам? Ресторан Моро весь перевернули. Ничего нет. Не дома ведь вы мешаете эту ртуть? Муку привезли точно в отель. Значит, именно в отеле вы проводили эту грязную работу? Где-то здесь вы ее и протравили?

Следователь посмотрел на Николя.

– Может, есть еще какое-то место, где мадам Морган тайно хранила свой, как бы это сказать, преступный реквизит?

Эллен заявила в бешеной решимости:

– Я знаю!

Несколько десятков пар глаз уставились на Эллен. Особенно выразительным оказался взгляд мадам Морган.

Слова Мюрей плотно засели в ее голове: «Некоторые двери ведут в самые неожиданные места». Она вспомнила, как девушка показывала ей скрытые, запертые локации страшного, мерзкого подвала.

– Восточное крыло, – сказала Эллен уверенно. – У нас есть подвальные