Отель «Реббека» - Рада Рамильевна Артемьева

на оплате и лично отнесла деньги. Все через нее. Любая нить ведет к этой мадам Морган. Можно ли ее теперь считать просто случайной фигурой в деле, когда она так здорово поучаствовала? Что если ночного звонка от Меркьюри на самом деле не было? А мадам Морган все инсценировала? Выдумала эту историю сразу после звонка сиделки Фаррен? Сообразила быстро, как можно выгодно провернуть дельце. Звонок был к месту. Придумала все на ходу и ловко воспользовалась ситуацией. Подтолкнула Николя к оплате. Да и деньги передала не какому-то проходимцу в балаклаве, а положила себе в карман.

Гозлан вернулся в отдел и сразу пошел к начальнику.

– Мсье Клюзе, я должен с вами поговорить, – сказал он.

Клюзе оторвался от бумаг и нахмурился.

– Опять свою песню затянете? – сурово спросил он.

– Вы же понимаете, что Гийом Клавье не убийца?

Клюзе закатил глаза.

– У нас каждый год на крупные преступления находятся «убийцы» с ложными признаниями, – напомнил Гозлан. – И таких становится все больше год от года.

– Мы не оказывали на него давления. Он признался сам.

– Он болен, мсье! Надо отправить его на детектор. И вы увидите, что он врет!

– Не дурите, Гозлан. У вас нет ничего по «Реббеке». Ни единой зацепки. Вражеская семейка и ресторатор с махинациями – слабые варианты.

– Какой мотив у этого Гиойма?

– Он просто псих. Какой тут нужен мотив?

– Вот именно, мсье Клюзе. Он псих. А такие люди иногда сознаются в том, чего даже не совершали. Они придумывают истории и сами в это верят.

– Зачем?

– Для сопричастности с грандиозным событием, понимаете? К сожалению, для этих людей неважно, эти грандиозные события созидательны или, как в нашем случае, преступны. Он жил скучной жизнью. А тут событие! Да какого масштаба! Весь город о нем говорит! Этому парню захотелось, чтобы о нем услышали. Заговорили по телевизору, в новостных лентах, в статьях!

Клюзе смотрел на подчиненного с дикой усталостью.

– Этот Гийом говорит неправду, – настаивал Гозлан. – Он ничего не знает. Путается в показаниях. Я же вел это дело! Мне лучше знать! Вы почитайте материалы! Он ни черта не смыслит в ртути!

Клюзе с недовольством выслушивал эти речи. Только-только все сложилось в иголочку – и вот опять.

– Дайте мне еще один шанс, – попросил Гозлан. – Я уверен, что преступник – никакой не Гийом. Он запрятан где-то глубже. И я нахожусь уже у цели.

Клюзе тяжело вздохнул и водрузил руки на стол.

– Вы понимаете, как на меня давят? – спросил он. – Сам мэр приезжал сюда. Отпустить преступника с признательным сейчас – это сумасшествие.

– Я понимаю. Но он не убийца, и я смогу это доказать.

– К сожалению, вы уже не располагаете на это временем, Гозлан. У вас была возможность. Легенды из прошлого – это не наш метод.

– Хорошо, – ответил Гозлан перед тем, как покинуть кабинет. – Вы слышали, что сказал Гийом? Как он отравил сотрудников «Реббеки»?

– Не помню, – буркнул Клюзе, – подкинул на кухню. Почитайте его признания.

– Подкинул на кухню, – повторил Гозлан строго. – Я получил анализы из лаборатории.

На этих словах Клюзе замер и оторвался от бумаг.

– Мелкораздробленную ртуть нашли в муке, – озвучил Гозлан. – Это последние известия от судмедэкспертов. Об этом Гийом Клавье еще ничего не знает. Вам уже направили документы из лаборатории, можете ознакомиться. Ртуть была спрятана в мешках с мукой.

Несколько секунд Клюзе молчал.

– Так и отравились кондитеры. Гийом не подкидывал ничего в мешки с крупой и содой, как он это сам описывает! Его даже не было на кухне! Мешки с мукой доставлялись со склада.

– Как в эти мешки попала ртуть?

– Этого пока сказать не могу. Или отравленные мешки привезли прямо с производства, или их протравили на складе «Реббеки».

– Может, это Гийом и сделал?

– Это не он. Охранник врет. Не сходятся показания вашего «преступника» с реальностью, мсье. Кроме куцых слов, у него ничего нет: ни знаний на эту тему, ни доказательств. Он в ртути разбирается так же, как вы в балете.

Наступила тишина. Как бы ни хотелось Клюзе, но правда вылезала на поверхность.

– Простоват ваш убийца, – заметил Гозлан с насмешкой. – Настоящий преступник искуснее.

Он вышел из кабинета, оставив начальника в смятенных чувствах. Накал истинной правды становился чересчур заметным. Кажется, завеса тайны приоткрывалась. И с этим было уже невозможно бороться.

В коридоре Гозлана встретил Филипп.

– Мы нашли одну даму! – интригующе сказал он и перегородил дорогу.

– А, Филипп. Ты о ком?

– Мы нашли даму с фамилией Муссон. Достоверно известно, она – родственница того человека, о котором вы говорили.

– Да ну? – Гозлан оперся на стену.

– Да. Получается, она потомок тех самых владельцев рудников.

– Вы ее взяли?

Филипп помолчал.

– Ну как взяли. – Он почесал затылок. – Ее и брать-то не надо. Старушка под девяносто лет. Она никуда не бежит. Тем более, сами понимаете, как мы ее возьмем, когда у нас на это нет разрешения.

– Но, черт возьми, она может уйти!

– Мсье Гозлан, – с иронией сказал молодой человек, – она живет одна, одинокая старушка из Ниццы. Если она и побежит, то только на костылях и в сторону дома престарелых.

– Она вас развела. Вы ее недооцениваете! Летит сейчас уже, наверное, в Аргентину!

– Она бы сделала это давно, если бы требовалось, ведь так?

Гозлан перевел дух:

– Ладно. Вы говорили с ней?

– Да. Наведались в гости еще утром.

– Как она себя повела? Кто ей Меркьюри? Где она его прячет?

– Во-первых, мадам Муссон осталась одна. Я так понимаю, их род закончился на ней – детей нет, родственников тоже.

– Вы издеваетесь? – взревел Гозлан. – И даже никакого внучатого племянника нет? А Меркьюри? Только не говорите, что никаких Меркьюри она не знает! Пусть не чешет ерунду!

– Подождите, подождите, мсье Гозлан, – проговорил подчиненный, пытаясь сбавить обороты. – Она знает, кто такой Меркьюри. Мадам Муссон полностью призналась во всем. Последний Меркьюри – это был ее брат.

– Да? Призналась? – вскричал Гозлан. – Как призналась? Где ее брат?

– Умер еще в девяностых.

Минута молчания. Гозлан чуть не сполз по стене.

– Умер?

– Ее семья действительно занималась вымогательством многие годы, – объяснил Филипп. – Все, как вы рассказывали. Это был ее дед, потом отец, затем брат. Но в последний раз брат приезжал в «Реббеку» до своей смерти в девяносто пятом году.

– А потом?

– А потом всё.

– Что всё? Кто приезжал в «Реббеку» в этот раз?

– Черт знает. Может, действительно, Гийом это сделал?

– Да какой Гийом! Забудьте о нем! Не упоминайте при мне даже этого имени!

– Ладно, ладно, мсье Гозлан, не кипятитесь.

– Что она вам рассказала?