Отель «Реббека» - Рада Рамильевна Артемьева

– Давайте продолжим, – предложил он. Франсис только кивнул. Кажется, он даже не мог раскрыть рта.

– Как давно работает Гиойм в отеле? – спросил Гозлан, заглядывая в глаза Франсису. Он вообще способен сейчас отвечать? Или лучше дать ему время прийти в себя?

Франсис совсем померк. Он совершенно не мог сосредоточиться.

– Точно не могу сказать, – тихо ответил он.

– Что вы о нем знаете?

– Ничего.

Гозлан тяжело вздохнул. Довольно бесполезный диалог получается.

– Откуда это письмо у Гийома, вы говорите?

– Не знаю. Я не спрашивал.

– Еще бы.

– Я правда не спрашивал!

– Почему Гийом сам не отнес письмо?

– Ему нельзя покидать пост. А я был свободен. Вот и сбегал.

– Вот и сбегали, – передразнил Гозлан.

Он угрюмо покачал головой. Удивительное дело. Либо Франсис очень давно всех дурит, либо сам дурак, который снова впутался в опасную игру.

– Меня подставили, – сказал Франсис, и Гозлан ухмыльнулся.

Знакомая фраза. В полицейском участке она звучит не один раз за квартал.

– Кто? – спросил Гозлан.

– Не знаю. Тот, кто подготовил это письмо.

– Есть предположения, кто это мог быть?

Франсис отрицательно помотал головой. Клюзе таращился на него с недоверием.

– Когда узнаете, тогда и поговорим, – строго сказал он. – А сейчас пойдете отдыхать. Там и подумаете. Вас проводят.

– Куда?

– Как куда? В камеру. До выяснения обстоятельств. Вы задержаны.

Франсис замер и почему-то посмотрел на Гозлана. Следователь отвел взгляд. Сейчас он не был готов проявлять эмпатию. Клюзе вышел из кабинета, особенно не церемонясь, и захлопнул дверь.

– Мсье Гозлан, – умоляюще проговорил Франсис. – Вы же знаете меня… Я не смог бы…

– Я уже ни в чем не уверен, – ответил Гозлан мрачно. – В ваш отель надо вызвать экзорциста. Сплошная нечисть и неразбериха. Зачем вы в очередной раз совершили такую глупость?

– Я никак не мог подумать, что в этом письме угрозы, да еще и вам. Сказали – отнеси. Я отнес. Неужели я бы так глупо попался под камеры, если бы сам это письмо подготовил?

– Может, на то и было рассчитано? Слишком глупо, чтобы быть правдой, а? Очевидно, любой бы человек попытался скрыть себя, подготовить алиби, а вы действуете напоказ. Как будто специально. Мол, вам нечего скрывать. Запутать нас решили?

– Я бы до этого не додумался, – с горечью ответил Франсис, и Гозлан поймал себя на мысли, что согласен. Конечно, этот паренек больше напоминал глупого, наивного ребенка, чем злостного преступника с продуманной тактикой. Хотя риск обмануться в человеке есть всегда.

– Что теперь будет? – жалобно спросил Франсис, когда полицейский подошел к нему и надел наручники.

– Вас проводят, – ответил Гозлан.

– В камеру, да?

– Да, Франсис.

– Но я ничего не сделал!

Гозлан посмотрел на него с укором:

– Это слабо сказано, мсье Гален. В деле «Реббеки» вы проявили себя более чем активно.

– Я не хотел!

– Уводите его! – Гозлан раздражался. Не хотелось выслушивать жалостливые речи, а тем более заглядывать в эти щенячьи глаза. И без того приходилось бороться с собой: сомнения по поводу виновности этого парня слишком досаждали.

Еще через час в полиции стало по-настоящему жарко. В отделение привезли охранника «Реббеки» Гийома Клавье, и, к ужасу Гозлана, парень дал признательные показания: это он убийца Венсана Дюбуа, и это он устроил массовое отравление в отеле.

– Признание! – присвистнул Клюзе и от радости чуть не подпрыгнул.

– Чье? – ошеломленно переспросил Гозлан и медленно встал со стула. Его изумленная физиономия говорила сама за себя.

– Как чье? Гийома этого! Охранника «Реббеки». Все! Дал признательную. Он и есть убийца.

– Чего-чего? – спросил Гозлан и выпучил глаза.

– Да, Гозлан, да! Это он подготовил письмо с угрозой. На своем же компьютере в кабинке охраны. Нелепое решение: попал на камеры, пока запечатывал конверт прямо на рабочем месте. Дурной какой-то паренек. Но зато признался во всех убийствах! Сначала швейцар, затем массовое. – Клюзе перешел на шепот: – Но вы уж не особенно-то давите на него, ладно? Его и так ждет пожизненное.

Гозлан находился в ступоре. Давно с ним не происходило ничего подобного. Казалось, жизнь промчалась мимо на полном ходу, а он остался ждать на задворках.

– Значит, так, – радостно потирал руки Клюзе и показывал пальцем на подчиненных. – Вы продолжайте брать показания по всем эпизодам и уточните по Венсану Дюбуа. Пусть все расскажет детально. А вы поведете его на следственный эксперимент в «Реббеку»! Узнайте о ртути: где берет, как подкидывает. Договорились? Поехали, друзья! У нас очень много работы!

Гозлан наблюдал за радостной сутолокой, которая охватила отдел, с ужасом. Все это напоминало балаган. Он словно не мог собраться. В голове вмиг всплыли образы Муссонов, Моро и музейного работника, а еще – дедушки Николя. Допросы, анализы, выводы. Всю его роль в следствии перечеркнули за одно мгновение. Гозлан не мог найти себе места. Создавалось ощущение пустоты и непричастности.

Его вообще замечают здесь, в отделе? – подумал он, наблюдая за суетой вокруг. Как насчет его версий преступления? Кому-то вообще это интересно? Что теперь сделать с той базой данных, которую он тщательно скапливал все эти месяцы?

Все разошлись по местам. В кабинете воцарилась тишина. За столом остался лишь Клюзе и сразу погрузился в бумажную работу. И тут Гозлан наконец очнулся.

– Но как так? – спросил он и подошел к столу.

– А что вас удивляет, Гозлан? Гийом дал признательные показания, и все тут.

– Но я работал над этим делом. И знаю об отеле все! Откуда вылез этот Гийом? Он появился как приведение! Из ниоткуда!

Клюзе мягко улыбнулся, словно давал понять: ошибки случаются. И Гозлан, очевидно, просто шагал в неверном направлении.

– Мсье Клюзе, – сказал Гозлан. – Это не Гийо…

– Ничего не хочу знать, понял? – рявкнул начальник.

– Я был почти у цели!

– У какой цели, Гозлан? – обесценивающе спросил начальник с придыханием. Было видно, что методы следователя ему абсолютно не нравились. – Один убийца у вас из девятнадцатого века, а второй – ресторатор, который ни разу не переступил порог отеля. Это называется «быть у цели»? А здесь при-зна-тель-ные!

– Как он мог дать признательные?

– Как много вопросов у вас, – выдохнул Клюзе. – Идите и спросите у него самого! Как он мог… Признался в содеянном. Совесть замучила. Радуйтесь! Дело наконец закрыто.

От этих слов Гозлан чуть не лишился чувств.

– Закрыто? Вы видели описание Меркьюри, мсье Клюзе? – спросил он. – Высокий здоровяк, лы…

– Не дурите, Гозлан. Ваши коллеги хорошенько опросили этого Гийома Клавье. Он признался в убийствах. Что вам еще надо?

– А свидетели?

– Свидетели чего? Того, что приезжал лысый, здоровенный гость в «Реббеку»? Этого