Отель «Реббека» - Рада Рамильевна Артемьева

Прежнее чувство возмущения уступило накатывающей истерике. Волна за волной на него находили приступы смеха, которые только подпитывались мыслями об этой нелепости. Ситуация с Меркьюри довела окончательно. Нервы сдали. Сложные механизмы психики разболтались, как ржавые гайки.

– Ну и дура эта Фаррен! – выкрикнул Николя, и оба расхохотались.

Следующим утром Гозлан приказал заморозить все счета Моро, вплоть до цента. Якобы возникли вопросы по поводу его деятельности, и никакие счета не откроются до решения проблемы. Самого Моро было приказано доставить в отделение. Теперь с ним будут проводиться долгие беседы: пора было раскачивать застой в давнем деле.

Гозлан обратился к подчиненным:

– Предупредите начальника по экономическим преступлениям. Пусть «шьет» ему несколько статей по мошенничеству. Донесите до Моро все в красках: объясните, какой срок его ждет, где и в каких условиях. А также сообщите, что четыре ресторанчика на побережье – это не миллионы в купюрах, поэтому по поводу его деятельности будем разбираться. И предупредите, что есть варианты смягчения наказания, и даже хорошие варианты. Но для этого надо сдать своего подельника. Пусть подумает и решит – он или тот серый кардинал, которого так тщательно скрывает. Все поняли?

– Так точно, – ответили полицейские и засуетились кто куда.

– Тогда оревуар. Ну а вы… – Он обратился к остальным помощникам. – Отправляйтесь в ресторан Моро и обыщете его. Ордер на обыск готов. Ищите любые подозрительные вещи или какие-то намеки на «Реббеку». Вряд ли, конечно, что-то получится. В своем ресторане ртуть держать не будешь. Но все же, проверить стоит. Проверьте продукцию в закрытых помещениях: склад, технические комнаты и все в этом роде. Официальная версия обыска: мошенничество Моро в особо крупном размере. Про ртуть ни слова. Все, отправляйтесь.

Зашуршали ботинками. Хлопнули двери. Суета в коридоре сначала сделалась оглушительной, но уже через минуту сникла. Крики сотрудников отзвучали с улицы. Несколько пар колес закрутились в рабочем ритме, после чего машины с вихрем умчались вдаль.

Гозлан прокрутился в кресле. Глаза уставил в потолок.

«Итак, оплата для Меркьюри случилась, – подумал он. – Ее получил Моро. Значит, я нисколько не ошибся. Ресторатор при деле. Но здесь он, скорее всего, лицо подставное, Меркьюри скрыт где-то глубже. Можно сказать, Моро – пешка, которая формально управляет рестораном и отмывает деньги. Но это неважно, это и так было понятно. То, что их связь с Меркьюри очевидна – вот ценный факт, до которого мы, наконец, добрались. Теперь для того, чтобы не спугнуть крупную рыбу, а конкретно скрытого в тени Меркьюри, пока не стоит давить на Моро. Сейчас в отделении его спросят лишь о финансах. Никаких намеков на Меркьюри, никаких поползновений в эту сторону. Пусть пока отвечает по факту мошенничества и уклонения от налогов.

Но вот что интересно, – задумался следователь и свел к переносице брови. – Живое участие мадам Морган в деле. Как это можно оправдать?

Морган настаивала на оплате. Почему? Вполне возможно, что человек пожилой просто боится Меркьюри, в силу возраста нервы сдают. После последних событий несложно догадаться, что она в панике, как и все остальные.

Но, с другой стороны, эта женщина не похожа на боязливую старушку. Она в расцвете сил и энергии. Хладнокровна, расчетлива, сдержанна. Поддаваться истерике не в ее стиле. Забота о своем любимом Николя? Хм, может быть. Как я понял, его она опекает. Он тоже ее любит, полностью доверяет. По сути, она контролирует каждый его шаг. За годы, проведенные совместно, они стали близки. Может быть, она всего лишь хочет спасти его от Меркьюри, именно поэтому подкидывает неправильные решения в лучших намерениях типичной “тетушки” (с заботой и любовью нам часто подсовывают дохлую кошку). Ночной звонок Меркьюри – очень странная история. Морган рассказала о нем лишь после того, как сиделка позвонила Николя. Почему не раньше? “Не хотела тревожить”. Что это за отговорка? Сама отвезла деньги в Лизерон. Смелое решение. Конечно, в духе этой бесстрашной леди. Но как-то это все звучит несуразно. “Слишком много” Морган в этой ситуации, – хитро подумал Гозлан, – слишком много ее участия».

Из приоткрытого окна дул ветер. Было слышно, как по асфальту возили метлой. Дворник старательно вычищал улицы, словно боролся не с мусором, а гнал ночь со двора.

В кабинет постучалась помощница. Беловолосая молодая девушка больше походила на прелестную секретаршу, чем на серьезную сотрудницу полицейского отдела.

– Мсье Гозлан, – сказала она высоким голоском, высовываясь из-за двери. – Принесли письмо. Написано ваше имя.

Девушка протянула конверт с черной рамкой по бокам, посредине было напечатано мелким шрифтом: «Мсье Гозлану».

Следователь привстал со скрипучего кресла и нехотя направился к дверям.

– Что еще за письмо? – пробурчал он. – Кто его принес?

– Молодой человек. Какой-то посыльный.

– Ладно, – сказал Гозлан и нахмурил брови. – Посмотрю, спасибо.

Он закрыл дверь и принялся разрывать конверт. Письмо, ему? Странно. Еще так претенциозно: «Мсье Гозлану». Понюхал конверт: ничем не пахнет. Затем вынул листок, окаймленный такой же черной, жирной рамкой. На нем была напечатана лишь одна строчка мелким шрифтом: «Мсье Гозлан, как опрометчиво. Что если это письмо отравлено?»

Гозлан опешил. Листок мгновенно вылетел из рук и изящно приземлился на пол. Следователь – человек не из робкого десятка на мгновение растерялся. Как и любому живому существу, ему был не чужд природный, человеческий рефлекс.

Растопыренные пальцы он держал перед собой: черные, как после дактилоскопии. Запачкался, пока вскрывал конверт: а все из-за этой рамки! Он долго смотрел на руки, задумавшись: Меркьюри мог бы прислать отравленную весточку. Он же действует не по моде, а, скорее, по зову инстинкта: чем изощренней преступление, тем интереснее для него задача.

– Черт возьми, еще понюхал конверт! – прикрикнул Гозлан и побежал к раковине. – Идиот! Как он раскусил, словно все знал заранее! Так и написал: «Как опрометчиво»!

Гозлан тщательно вымыл руки с мылом, шею и лицо. Затем оглядел себя в зеркале: живой, чувствительность есть, глаза видят. Потыкал пальцем в щеку и оттянул нижнее веко.

Что ж, в случае покушения он бы уже не стоял так у зеркала. Уже бы валялся под столом, не успев даже пискнуть о помощи! Вот чудак, подумал он. Как будто мыло спасет от яда. Разве что от стафилококка! Если конверт протравлен – хватит и пары секунд подышать над бумагой. Хватит одного прикосновения!

– Бог мой, – проговорил Гозлан и уткнулся лицом в полотенце. Десятки ситуаций, связанных с ртутью, пронеслись в голове в одночасье. Что же готовит Меркьюри? Изобретет нечто изощренное, особенное? Будет назначена традиционная капсула с ртутью или найдутся более искусные меры? Пока Меркьюри просто блефует. Прислал угрозу. И даже