Отель «Реббека» - Рада Рамильевна Артемьева

– Я как англичанка не могла эту фамилию не запомнить. Сразу приметила. Но сам разговаривал на хорошем французском, вроде бы без акцента. Не поймешь, откуда он. То ли англичанин, то ли ваш. Но зачем тогда эту фамилию назвал? И, главное, все тянется к вашему деду. То так встанет, то эдак подойдет. Все что-то норовит шепнуть. Со мною не разговаривает, знаете ли. Неинтересно ему слушать мои истории, только кивает головой. «Сам в себе» такой, скрытный, понимаете? Неприветливый. Я бы сказала, даже противный. Не понравился он мне сразу.

Николя сидел не шелохнувшись.

– Вы уж простите меня, глупую, – запричитала женщина, – my bad, не сказала вам сразу. Не сообразила. Надо было позвонить тут же да сообщить об этом деле. Не подумала! Уж месяц, наверное, прошел. А потом кухарка давай меня ругать. Ты что, говорит, сразу об этом не передала! Мсье де Бриссак обязан знать о том, что приезжал какой-то тип да все тут посмотрел, пошарил. Странное дело, говорит, а ты никому не сказала. Начала меня ругать. Мы потом все пересмотрели в спальне вашего дедушки: все на месте, никаких следов подозрительных не нашли, шкатулка на месте, книги, серебро посчитали, все лежит как…

– Что с дедом? – спросил Николя, и капелька пота прокатилась по его щеке.

– Да с дедом все ok, – кинула мадам Фаррен, – не переживайте за него. He’s fine. Он же быстро отходит. Сколько его ни спрашивала, все что-то бурчал, бурчал о «Реббеке», о каких-то рудниках безостановочно. Бред больного, слабоумного человека, что уже тут поделать. У него часто это случается, вы уж меня простите, мсье де Бриссак, говорю как есть, не скрываю. На следующий день он уж ничего не помнил. Вы же сами знаете, у него сейчас память, как у рыбы. Но вы не подумайте, мсье де Бриссак, больше никого в нашем доме не будет. Не впущу без вашего ведома никого! Если что такое случится, я вам сразу буду звонить, хорошо, мсье де Бриссак? Алло, слышите меня? Вы меня простите?

– Да, конечно, мадам Фаррен, – ответил Николя. – Спасибо за звонок, я все понял.

Он мгновенно нажал на отбой и посмотрел на Морган.

– К деду приезжал Меркьюри, – отрапортовал он. Голос при этом дрожал.

Морган оторопела. Меньше всего она готова была это услышать.

– Вы уверены в этом? – спросила она, удивленная до глубины души.

– Не знаю. Скорее всего, это был он. Сиделка сказала, что приезжал некий мужчина, она толком ничего не знает. Но слышала, как он произносил фамилию Меркьюри. Кто это еще мог быть, верно?

Николя закрыл ладонями лицо. Локти уткнул в стол.

– Боже, – проговорил он. – Меркьюри приезжал предупредить? Ему было мало того, что он устроил уже в «Реббеке»? Зачем он поехал к деду?

Морган вела себя сдержанно, хотя прятанные эмоции все же изредка проявлялись. Поток мыслей, очевидно, сделался безостановочным. Она задумалась. Задумалась крепко и надолго.

– Что будем делать? – спросил Николя, не поднимая ладоней. – Надо что-то делать. Срочно!

Морган, заметив истерику Николя, действовала разумно. Она дала себе время на принятие грамотного решения. Закусила губу, как делают всякий раз, когда замышляют нечто стоящее.

– Почему он решил ехать к деду на виллу? – задавался вопросом Николя. – В такую даль! К чему этот поступок? Просто блажь. Хотел надавить на меня? Как будто мне мало того, что он сделал с моим отелем! С людьми! Он заходит все дальше и дальше… Что теперь от него ждать? Немощного старика бы пожалел… Конечно, он бьет по всем фронтам. Хочет продавить меня до конца.

– Хочет продавить, – согласилась Морган. – А теперь я кое-что вам расскажу сама…

В ближайшие несколько дней в больницу поступило еще несколько человек. Потом еще. А потом еще.

Гозлан сходил с ума: разная форма, разная степень тяжести и самое главное – разный путь поступления металла. С отравлением через дыхательные пути поступило еще пару человек, все остальные пострадавшие получили металл исключительно через желудок.

И тут все смешалось. Если раньше было все более или менее ясно: отравились повара на кухне, – то теперь среди пострадавших уже мелькали прочие сотрудники и даже кое-кто из постояльцев. Некоторые сотрудники, как и большинство клиентов, не получили отравления вообще. Теперь вопрос стоял ребром: где в те дни находились жертвы и почему остальных там не было?

Гозлан все передумал: особенности организма? Нет, с метилртутью едва ли справится хоть один иммунитет. Может, кто-то ел в ресторане, а кто-то питался в другом месте? Кто его знает, хоть это и странно, ведь почти все пользуются здешним рестораном.

Теперь он опрашивал всех подряд из тех, кто питался в ресторане «Реббеки» постоянно, и тех, кто предпочитал чужую кухню, каковых почти не было. Он проверял меню тех дней и подолгу задумывался над каждой позицией меню. Устрицы? Нет. Улитки? Конечно нет.

– Все это не подходит, – сказал он вслух и выбросил листок меню трехнедельной давности в урну. – Все не то! Но в каких продуктах может содержаться металл? И как он туда попал в таком количестве, чтобы суметь вызвать внезапное отравление? Кухня чиста. Запасов отравленной продукции не осталось. Склады проверены. Что это было?

С раннего утра Гозлан сидел в отделе. Запертый в своей каморке, он пытался размышлять. Мозги кипели. Ситуация не разрешалась, увы, никак.

Телефон вибрировал на столе. Гозлан смотрел на него с опаской. Раннее утро, а ему уже ничего не хотелось слышать. Замучила постоянная и вновь поступающая информация. Да еще и руководство давило. После случая с отелем напор начальства стал ощущаться как-то особенно: массовое отравление усугубило напряжение. И если случай с Венсаном пока «висел» в режиме ожидания, его можно было как-то оттягивать и что-то невнятное объяснять начальству, то в нынешний момент Гозлана начали «продавливать» со всех сторон. Руководство дало понять: надо решать вопрос как можно скорее. Массовое отравление в элитном отеле, да еще с резонансом, – это серьезно. Времени для промедлений у него больше нет.

Подливало масла в огонь и то, что в дело «Реббеки» запустили новых следователей. Таков был приказ начальства: теперь над делом должны работать три следователя, не меньше. Следственно-оперативная группа расширилась, Гозлан этому факту совсем не обрадовался. Он знал: каждый из них пойдет своим собственным путем и точно не туда, где находится Меркьюри. История о загадочном посетителе «Реббеки» откровенно не нравилась ни одному из полицейских. И это понятно. Полуправдивые истории о великом и ужасном мсье Меркьюри в полиции слушали с равнодушием. Гозлан