Отель «Реббека» - Рада Рамильевна Артемьева

– Понимаете, картина отравления при поступлении металла в дыхательные пути сильно отличается от введения его через жкт.

– Ну, я предполагал, что это так. И что?

– И то, что пострадавшие получили каждый свою степень отравления разными способами. Кто-то через легкие, а кто-то через желудок.

В сознании Гозлана что-то упало.

– Тяжелый случай, – сказал он. – Как это могло случиться? Кто-то надышался металлом, а кто-то его сглотнул?

Эксперт лишь деликатно кивнул. Он бы не стал пользоваться подобной терминологией, но сути дела это не меняло. Все обстояло именно таким образом.

– Да, – сказал медик, – металл поступил в основном через еду. Однако анализы показали, что часть пациентов отравились через дыхательные пути. Их совсем немного.

– Кто именно?

– Кондитер, заготовщик и один из помощников.

Гозлан уперся локтем в подлокотник кресла и уже полулежал, полусидел.

– Какой из этого мы можем сделать вывод? – спросил он. – Эти трое надышались. А все остальные что-то съели?

– Может быть и такое, – поразмыслил медик, – но, в принципе, не исключено, что эти пострадавшие отравились парами ртути во время еды. Мы же дышим, когда жуем пищу. Вполне возможно, что основная часть металла попала в организм все же через дыхание. Это самая предварительная информация. Вы же понимаете, еще невозможно говорить о чем-либо с точностью – все данные очень сырые. Нам нужно многое перепроверить.

Гозлан понимающе кивнул. Да, сейчас торопиться не стоит. К делу нужно подойти ответственно. Меркьюри кинул ему вызов, а такую оплеуху уважающий себя полицейский терпеть не станет.

Непрекращающийся ливень шел с такой силой, что казалось, будто тротуары срежет с земли и унесет в канализацию. Трещины на асфальте размыло. Уличный шум отвлекал от дела.

– Есть еще кое-что, – сказал эксперт, заметив, как Гозлан таращится в окно. Он намеренно кашлянул в попытке привлечь его внимание.

– Да, говорите, – мигом отозвался следователь, как будто вышел из спячки.

– Кондитер умер сегодня утром, – сказал парень, и наступила трехсекундная пауза.

Дождь хлестанул по стеклу, словно попытался ворваться в помещение. Капли заплясали над крыльцом.

– И если честно, на очереди еще парочка людей. Их состояние оценивается как крайне тяжелое.

На Гозлана нашло безмолвие. Он смотрел в окно, стараясь не запутаться в собственных убеждениях и контраргументах. Все смешалось в сознании.

– Как так – из десяти пострадавших и трое в таком состоянии? – он задал вопрос как-то неопределенно, то ли адресованный эксперту, то ли высказанный просто вслух.

– Ну, уже не десять, – ответил медик. – Сегодня в больницу обратились еще несколько человек. Правда, степень отравления не тяжелая. Думаю, вытянуть их удастся, если приложить сейчас к этому усилия. Они потратили время из-за скрытой стадии, особых симптомов не было, поэтому казалось, что все в порядке. Но тут вот стадия перешла в развитие.

– Значит, они сейчас будут поступать в больницу по очереди.

– Да. С момента отравления прошло примерно недели три. Этого как раз достаточно для обнаружения проблемы.

Оба умолкли. Медик уткнулся в свои записи, Гозлан смотрел на запотевшее окно и почему-то думал о первом деле, связанном с Венсаном. Жалкий пейзаж притягивал взгляд: печально повисли намокшие ветки деревьев, фары такси отражались в мокрой мостовой. В тот день, когда стало известно о смерти швейцара, тоже шел сильный дождь.

– Какой странный отель, – сказал Гозлан задумчиво. Шум за окном подыгрывал мрачным мыслям.

Медик оторвался от записей и вопросительно посмотрел на следователя.

– Странный отель? Почему?

Наступило недолгое молчание, затем Гозлан, не выходя из состояния отрешенности, ответил:

– Смерти здесь наступают в промежутках между ливнями.

Глава 14

Николя сидел в кабинете и увлеченно наблюдал за мадам Морган, погруженную в мир цифр. Она что-то считала и клацала ногтями по клавиатуре. Десятки бумаг лежали перепутанными на столе. Непроницаемость этой женщины восхищала. Она была готова сосредоточиться на подсчетах в любой момент: даже в те дни, когда известия о смерти сотрудников сражали наповал всех без исключения. Николя следил за Морган исподтишка. Ну и выдержка. Стальная женщина. Поразительная личность, что говорить! И правильно: дело есть дело. Эмоции подключать не всегда желательно.

Мобильный телефон завибрировал на столе. Николя поднес трубку к уху.

– Мсье де Бриссак, – проговорил писклявый голос, – с вами говорит сиделка вашего дедушки – Мэри Фаррен.

– Мадам Фаррен, здравствуйте, – обеспокоенно ответил Николя и почему-то в это время посмотрел на Морган. Та отложила клацанье и вопросительно прищурилась.

– Что-то случилось? – спросил он.

– Да ничего особенного. Вы, пожалуйста, не беспокойтесь, дело-то плевое, но что-то мне подсказывает, что надо позвонить. Хотела только сообщить о странном визите некоего мужчины к вашему дедушке.

Вена на виске Николя резко вздулась.

– Слушаю, – сказал он сдержанно. У самого при этом кровь откатила с лица.

– Вы уж простите, что не сообщила об этом сразу. Как-то не подумала, что это может быть важно. Ну, приехал и приехал, так ведь? Мало ли кто наведывается в гости иногда? Хотя, конечно, вынуждена заметить, что к нам вообще никто не наведывается, сидим в четырех стенах, одичали совсем. А тут явился! В общем, на днях посидели с кухаркой, поболтали, разговорились, как обычно, обо всем на свете. Сначала вашего садовника обсуждали. Напился среди дня, представляете? Но вы не переживайте, мы его уже отчитали как следует…

– Мадам Фаррен, ближе к делу.

– Да, простите. Начала издалека. Так вот, и говорит мне кухарка, мол, почему ты сразу, дура, не сказала мсье де Бриссаку об этом подозрительном госте? Приехал без приглашения, сразу пошел в комнату вашего дедушки, все осмотрел, проверил вещи. Мутный такой! То ли хотел о чем-то вызнать у деда, то ли сам что-то ему наболтал. Я сначала хотела оставить их наедине, думаю, пусть поговорят, раз надо. А потом подумала: не дай бог, вор! Наложит себе по карманам драгоценности вашего деда! Я быстрее в комнату вернулась. Смотрю: этот мистер обхватил руками кресло старика, говорит что-то ему в ухо! Заговаривает. Того и гляди сейчас шкатулку в карман положит! Уж не знаю, что именно наговорил он вашему деду, да только когда я глянула на него, да обалдела. Сидит старик напуганный, еле дышит. Я испугалась сама, думаю, старикашка-то сейчас от страха дух испустит! Вот ведь как сглупила, пустила неизвестно кого! Стою и соображаю, что же ему такого наговорил этот мужчина, отчего ваш дед так в лице поменялся?

– Дальше, – проговорил ледяным тоном Николя, сидя в удушающем напряжении.

– Фамилию назвал он, – таинственно проговорила мадам Фаррен. – Не поняла, свою ли или чью-то чужую сказал, но я точно услышала: он сказал «Меркьюри».

Николя побледнел. На беспомощном лице