Отель «Реббека» - Рада Рамильевна Артемьева

– Это заметно, – сказал Гозлан. – Ресторан, наверное, любят местные?

– Не жалуемся. Все зависит от погоды или настроения людей. Бывает, работаем под завязку, а иногда – как сегодня.

Скрипнул стул. Одинокий мужчина залпом допил вино и собрался уходить.

– Будете что-то пить? – спросил официант, и Гозлан заказал пастис, разбавленный водой. После чего попросил составить компанию, ведь в этом городе он никого не знает. Молодой человек был не против. Он поинтересовался, почему гость путешествует один и каким ветром его занесло в их края.

В ход пошли истории, ставшие чистой импровизацией. Гозлан попытался изобразить этакого увальня, который не знает, где лучше убить время. Трепался о какой-то ерунде, которую выдал и тут же сам забыл. Одним глазом при этом косился по сторонам, изучая обстановку. Если сейчас бы его спросили, что творится у него за спиной, Гозлан вполне бы справился с детальным отчетом.

Интерьер понравился: коричневые стены были полны солнцем, свет рассеивался по зданию, падал на терракотовую плитку пола или прятался в кадках с зеленью. Уютно. В принципе, можно признать, что у Моро хороший вкус.

А там что? Ага, стена с фотографиями: кажется, на них запечатлены сотрудники и сам директор. Так, так. Гозлан нетерпеливо заерзал на стуле. Он спросил у бармена разрешения посмотреть на замечательные снимки. Молодой человек ответил улыбкой и даже сопроводил гостя до места.

– Это наши сотрудники, – сказал бармен. – А вот директор, мсье Моро…

Гозлан сразу превратился в один большой глаз. Он с жадностью вцепился в объект, пытаясь изучить каждую складку его лица. Моро был в кепке. Гозлан смотрел на него с пристрастием и не мог понять, он лысый или нет? Кажется, Моро был откровенно худоват для того описания, которое дал Франсис. Но ведь срок давности этих фотографий неизвестен. Всякое бывает: человек мог поправиться.

– Это наш менеджер бара, – сказал бармен и ткнул пальцем в стенд, – зовут его Луи Арно, а это пекарь – Жан Бурдель. А вот общее фото сотрудниц: здесь и помощники повара, и уборщицы, и креативный менеджер – Лиза Томпсон. Она из Штатов. Главный шеф-повар – Эдуард Морган и бухгалтер – Алис Буаселье.

– Очень интересно, – сказал Гозлан с выражением.

Молодой человек быстро вернулся за стойку.

– Здравствуйте, что закажете?

Бармен перевел внимание на нового клиента, который только что зашел в заведение. Гозлан обернулся, чтобы подглядеть за посетителями: две парочки были заняты лишь собой, официант и новый гость рассматривали меню. Самое время, чтобы сфотографировать директора ресторана, ну или точнее – его фото на стене. После нехитрых манипуляций с камерой Гозлан немного помешкал. Кажется, справился: никто не заметил этой маленькой шалости. Теперь можно делиться фотографией с сотрудниками «Реббеки». Пора уже, наконец, понять: этот человек приезжал в отель или все же нет?

Гозлан не торопился. Он все осмотрел. Наделал нужные снимки и даже пару раз мельком заглянул на кухню. А для большей убедительности заказал еще пастис и уселся за дальний столик, чтобы понаблюдать за жизнью заведения.

Зазвонил телефон. Это был подчиненный.

– Мьсе Гозлан, – прозвучал голос на том конце.

– Да, Филипп, – ответил следователь и оторвал взгляд от меню.

– Вы что-то планируете делать с этим владельцем отеля? Как его там… Николя де Бриссак. Или ему так здесь и сидеть?

Гозлан вздохнул.

– А что?

– Требует адвоката, выступает. Да и потом, с его маникюром, простите, ему здесь долго не протянуть.

Парень хохотнул, Гозлан тоже улыбнулся.

– Ну да, – сказал он насмешливо. – Этот заморыш в пиджаке от-кутюр никак не подходит на роль бывалого тюремщика.

– Да и с нашими резидентами контакт найти не получится.

Оба захохотали.

– Ладно, – сказал Гозлан. – По идее, припугнул я его хорошо. Может, все-таки осознал наконец, что лучше со следствием работать, а не с преступным элементом, каким бы он ни казался чародеем. Толку от него нет и смысла держать за решеткой – тоже. Он, вероятно, был бы полезнее, если бы остался ждать в «Реббеке». Все-таки Меркьюри – личность незаурядная, кто знает, вдруг он заглянет еще раз на огонек. А тут – прекрасная наживка в виде Николя.

– Мсье Гозлан, вы сама доброта, – со смехом заметил Филипп. – Так что прикажете делать?

– Отпускайте его, – сказал Гозлан и махнул рукой. – Николя на самом деле ничем не поможет. Что его кормить попусту, верно?

– Мсье, от нашей кормежки он отказывается. Сказал, что это не еда.

Следователь ухмыльнулся. Такой реакции следовало ожидать.

– То, что мне нужно, я скоро узнаю, – объяснил Гозлан, – а с этого мальчика нечего взять. Меркьюри ни за что не вернется в отель, пока там нет директора. Кто ему будет платить? Надо все вернуть на свои места. Так мы можем хотя бы чего-то добиться.

– Думаете, преступник еще раз приедет в отель?

– Не знаю, здесь не могу даже предполагать, Филипп. Все может быть. Меркьюри действует нетривиально.

Пусть живет, благородно решил Гозлан и положил трубку. Николя – богач, аристократ и трус, но точно не преступник. Нет смысла его наказывать за эти несмелые попытки отделаться от Меркьюри. Страх – вот кто диктует ему. Невыясненные истории, мистические смерти, договоренность заклятых партнеров. Тут любой с ума сойдет. Конечно, семье де Бриссак проще расстаться с деньгами, тем более что это не проблема. Проще, так сказать, откупиться от самого дьявола. По крайней мере, именно таким за эти годы им представлялся Меркьюри.

Все остальные сотрудники отеля тоже хороши, усмехнулся Гозлан. Никто даже глазом не повел, когда подставной Меркьюри приехал на заселение! Ни одному человеку не пришло в голову позвонить в полицию! Хотя все прекрасно осознавали, что так действовать незаконно – принимать убийцу у себя и помалкивать. Но все бесполезно. Сотрудники, словно завороженные, исполняли приказы таинственного гостя. Здесь, пожалуй, могла бы помочь только массовая терапия. С сознанием этих людей было определенно не все в порядке.

Следователь приехал в отель на следующий день. Он как будто хорошенько отдохнул, собрался с мыслями и, возможно, даже придумал четкий план действий. Он был в приподнятом настроении и даже не такой помятый, как в обычные дни.

Эллен встретила Гозлана у входа и сразу поблагодарила за Николя. По ее мнению, директор радовался, как дитя: свобода определенно воодушевляла. Вероятно, Николя не верил своему счастью и был готов со всей страстью отдаться жизни и, конечно, управлению отелем.

На лукавом выражении лица Гозлана показалась улыбка. Он был рад, что мсье де Бриссак так «перезагрузился» в его отделении. И сразу пошутил, что в качестве профилактики