Отель «Реббека» - Рада Рамильевна Артемьева

– Откуда вам все это известно?

Мсье Ришар посмотрел на следователя исподлобья.

– Я работаю с архивами, – напомнил он. – Уж мне ли не знать детали засекреченных делишек.

– Может, тогда вы в курсе, кто же такой мсье Меркьюри?

Луи Ришар сделал такое лицо, словно съел лимон. И только отрицательно помотал головой. Он такого имени не слышал.

Ну вот опять концы в воду. Еще один человек, который не знает, кто же скрывается за маской таинственного посетителя отеля.

– Знаю только, – сказал Ришар, – что сынишка этого Муссона через несколько лет подрос…

Так, так. Это было уже интересней. Гозлан уставился на мужчину в ожидании продолжения.

– …да приехал к Клоду де Бриссаку.

– И что?

– И убил его, что, что.

– Убил? – переспросил Гозлан и выпучил глаза.

– Приехал Гай однажды к мсье де Бриссаку в дом на разговор. Очень интимный разговор. Никто из семьи де Бриссак не знал, о чем они беседовали. Оба закрылись в кабинете и что-то долго обсуждали, говорят, даже голос повышали. Видно, что Гай Муссон дал понять Клоду: знаю, мол, это ты убил моего отца. Лишил семью доходов от рудников, все забрал, что у них с матерью было, и живешь теперь, наслаждаешься бизнесом в «Реббеке».

– Что он с ним сделал?

– Уж не знаю, что этот парень такого наговорил ему, но Клод так и не смог оправиться после его визита. Прожил еще несколько дней, а однажды так и повалился прямо на ковер у себя в гостиной. Говорят, Муссон довел его до сердечного приступа. Вот ведь как бывает! Запугал до смерти!

Гозлан ухмыльнулся, припоминая последние события в «Реббеке». Кажется, ему известен инструмент, которым воспользовался Гай Муссон. Все более чем очевидно: Клод де Бриссак стал первой жертвой, которую отравили ртутью.

Следствие, конечно, ничего не выяснило. Дело о смерти Клода было закрыто. Ну а Муссон приехал в их дом еще раз, только на этот раз для того, чтобы потребовать деньги. Конечно, дети Клода спорить не стали. Жизнь-то всегда дороже. Так и был заключен договор мсье Муссона с Франсуа де Бриссаком, сыном Клода, и с тех давних лет потянулась эта история с выплатами. Сколько лет стоит на земле «Реббека», столько лет де Бриссак платят за грех своего предка. И за закрытие рудников тоже: за то, чего Клод лишил семью Муссонов.

– А что случилось с этим Гаем потом? – поинтересовался следователь.

– С тех пор его больше никто и никогда не видел, – загадочно проговорил Луи. – След простыл. Куда делся? Может, уехал в другую страну. Как бы то ни было, эта таинственная история завершилась полным исчезновением Муссонов. Будто растворились! Так на этом все и закончилось.

– И что, Муссонов больше нет во Франции?

– Есть, конечно, даже на юге есть. Но, кажется, отношения к той самой семье они не имеют.

Гозлан слушал монолог нового знакомого задумчиво. Кто его знает, где могут скрываться Муссоны? История покрылась мхом – ее участники давно умерли. Тогда почему преступный шлейф тянется до сих пор? Как может эта история сводить с ума целый отель вот уже два века?

Он представил: уж не сидит ли такой Муссон, как клоп, в «Реббеке»? Прикинулся исполнительным, верным работником? Этаким тихоней, добряком или просто тенью, которую никто даже не замечает. Мало ли кто там шлындает по коридорам отеля, ведь так? А шлындать может не кто иной, как сам Меркьюри. Преступник хорошо знаком со всем, что происходит. Он находится близко. Наблюдает. И очень осторожно действует: крошечнымыи шагами прокладывает себе тернистый путь.

Вечеровал Гозлан в отделе. Он лежал на диване и держал перед собой список электричек, который получил на вокзале. Сигара в зубах кадила и проедала воздух в помещении. Петляние мыслей отражалось в сосредоточенном лице. Пора было оставить туманные предположения о старой истории с Муссонами – пока в ней было не ясно ничего. Стоило сосредоточиться на фактах. А конкретно: угадать ту самую электричку, которой воспользовался Меркьюри.

Мы точно знаем, рассуждал он, что в аэропорт Меркьюри не поехал. Водитель «роллс-ройса» заявил, что отвез его на станцию и тот, предположительно, уехал куда-то на электричке. Куда? Только в соседний город. По данному направлению, как выяснилось, выехало всего десять электричек. Одна из них стала той самой, в которую сел наш таинственный гость.

Как это проверишь? Какая из десяти? Меркьюри мог просто запутать след. Например, угнать на запад и повернуть едва ли не в обратном направлении, а где-то на станциях пересесть в собственный автомобиль.

Пересечь границу на машине он тоже мог. Уехать, к примеру, на север Италии и там осесть. Но, как выяснилось, из всех французов, покинувших страну в тот день с южной части страны, не нашлось ни Меркьюри, ни Муссонов, ни просто богачей. Это были обычные люди, которые путешествовали в соседние страны. Обычные граждане, которые ходили на работу, платили налоги и не могли бы себе позволить президентский люкс «Реббеки».

Кажется, этот важный мсье все же остался на юге. По крайней мере, все указывает на это. Возможно, живет в соседнем городе. А в такой близости вполне удобно контролировать семейство де Бриссак. Аэропорта в этих городах нет, частные вылеты тоже недоступны – нет подходящих площадок. Самолетом он бы и не полетел: иначе пришлось бы декларировать подозрительно солидную сумму наличными. Это было бы не то что рискованно, сколько невероятно глупо. Такое он бы не посмел сделать. Крупные вокзалы тоже: риска меньше, чем в аэропорту, но регистрация бы помешала делу. Если сказать, что отправился куда-то на яхте, то вряд ли. Опасно вот так светить свое судно: надо найти гавань, позаботиться об этом огромном организме. Нет, это сложности. Живет он, видимо, как раз здесь и, скорее всего, хорошо скрывается от глаз, но качественно руководит процессом. Он следит за всем, что нужно. Очевидно, хорошо контролирует «Реббеку».

Сотни идей стремительно охватили сознание. То, что происходило сейчас в голове Гозлана, больше походило на работу компьютера: открылись сотни и сотни файлов, все смешалось и замелькало перед глазами.

Как его вычислить?

По деньгам, вдруг пришел ответ в голову. Такой крупный, жирный след не заметить нельзя: он богатый человек, у которого…

Тут в голове возникла сумасшедшая мысль.

– …много налички, – сказал Гозлан ошалело. – Много налички! Точно. Вот наша главная зацепка!

Он соскочил с дивана и тут же чуть не рухнул, запнувшись в куче бумаг на полу. Часть листков залетела под сиденье.

– Миллионер, – добавил он вслух, – который имеет много кеша!