Отель «Реббека» - Рада Рамильевна Артемьева

– Ну не вечно же руинам стоять. Что только они не свезли в эти сады! Говорят, там посадили самые редкие растения. Привозили из разных стран! У владельцев отеля настоящая гигантомания. Все стараются сделать масштабным.

– Но этот сад находится на месте гибели людей.

– Такое случается, – сказал старик со вздохом. – Поля былых сражений ведь тоже сегодня отданы под мирную жизнь. И люди даже не представляют, на каких местах они порой строят целые города. Что теперь сделать? Чего только не терпит земля.

Гозлан задумался. Все это звучало безрадостно, хоть и в некотором смысле относилось к философии жизни.

– А этот второй собственник… Мсье Муссон. У него была семья? Дети? Они что-то получили по наследству после его смерти?

– У него оставался сын, но, насколько я знаю, в то время еще был подростком. О нем ничего не известно. Скорее всего, они с матерью вообще уехали. Никаких больше сведений в архивах не было, ни упоминаний, ничего. Чем занимались дальше? Кто бы знал. Рудники закрылись, бизнес как таковой развалился. Что им можно было оставить в наследство? Разве что какие-то сбережения да дом. На этом история рудников закончилась. Ничего вам о семье Муссон сказать не могу, не знаю. Если интересно что-то узнать, поезжайте в Институт горной добычи. Там вам расскажут о рудниках что-нибудь новенькое. Езжайте, езжайте. Поспрашивайте о Муссонах там.

Глава 11

Весь день Гозлан сидел за архивами в институте. Он изучал старые записи старателей, рассматривал черно-белые фотографии рабочих и снимки шахт. Артефакты от самого мсье Муссона он нашел, разумеется, не сразу, но был крайне возбужден, обнаружив их в одном из журналов записей.

Гозлан схватил лупу и чтобы не упустить ни единой детали начал всматриваться в закорючки чужого почерка. С жадностью вычитывая каждое слово, он старательно водил лупой слева направо. Записи носили, в основном, профессиональный характер: описание опыта добычи ртути, курьезные истории, ошибки. Пару слов даже посвятили самой «Реббеке», правда, ничего стоящего не нашлось.

Взгляд упал на очень важную строчку: в нее Гозлан вцепился, как коршун в свою добычу. Здесь мсье Муссон повествует о дне, когда он вместе с сыном заходил в шахту.

«Мы с сыном Гаем пришли…» – эту строчку следователь прочитал несколько раз. Его зовут Гай!

Гозлан состроил воодушевленное лицо. Гай Муссон! Именно так зовут его сына!

А что ему дает это имя? По сути, немного. Хотя теперь есть возможность, по крайней мере, попытаться узнать, куда делся этот парнишка, когда подрос и не связан ли он как-то с мсье Меркьюри.

Гай Муссон. Наверняка есть какая-то связь между этими Муссонами и Меркьюри. Если предположить, что других фигурантов в деле о рудниках не имелось, то, значит, надо искать ответ в нем, в столкновении интересов де Бриссак и Муссонов, которые решились лишь трагической гибелью одного из них. Но что было бы, если бы Жан случайно не погиб под завалами? Как они смогли бы прийти к единому мнению? Продолжили бы работать рудники?

Необходимо сначала выяснить о судьбе его сына, а уже потом думать о связи с Меркьюри. Конечно, можно подумать, что Муссоны никакого отношения к Меркьюри не имеют и за этой «ртутной» фамилией тянется какая-то другая история. Кто его знает, дело давнее. Но это вряд ли. Рудниками владели только две семьи. Ртуть их, так сказать, связала. И все, что происходит по сей день в «Реббеке», определенно наводит на мысль об их участии.

Следующий день Гозлан посвятил тому, чтобы выяснить о Гае Муссоне как можно больше. Сведений нашлось мало, куцая информация была сомнительной и даже местами противоречивой. Кое-какие факты он принял во внимание, другие же решил пока поставить под сомнение, все-таки источники были разные, а некоторые еще и совершенно подозрительные. Но вариантов нашлось немного, поэтому приходилось пользоваться тем, что есть.

На информацию, которая определила дальнейшую веху в следствии, он наткнулся уже к вечеру. Гозлан выяснил, что Гай Муссон внезапно поправил финансовые дела к середине века. Откуда так резко пришло обогащение? Никто не знал. Все это выглядело крайне странно.

Молодой человек подрос, занялся каким-то бизнесом и затем обогатился. Что ж, по сути, такое случается с людьми нередко: может быть, ему все же оставил отец какое-то наследство или парень сам нашел возможность хорошо заработать. Однако это богатство все же казалось Гозлану весьма подозрительным явлением. В деле о рудниках не могло быть простых совпадений.

Следователь сидел в очередном архиве и вот уже с минуту рассматривал фотографию старого здания «Реббеки». Задумавшись, он не заметил, как кто-то подошел к нему сзади.

– Вижу, вы здесь давно, – сказал голос позади. – Изучили, наверное, все истории отеля, а?

Мужчина нескромно заглянул в материалы, которые читал следователь. Гозлан развернулся и недовольно посмотрел на незнакомца.

– Интересуетесь этой семьей, – выдал он, затем представился: Луи Ришар, работник архива вот уже двадцать пять лет. Гозлан поздоровался и окинул мужчину с ног до головы. Внешний вид Ришара очень соответствовал занимаемой им должности: простой свитер, выглаженные, еще очень добротные брюки, но уже слегка устаревшего кроя, и, конечно, очки на носу.

– Мутная это была история, – загадочно проговорил мсье Ришар. – Но интересная. Сам порой зачитывался подробностями.

Мужчина придвинул стул к Гозлану и уселся поближе. Он сразу уточнил у следователя, на чем основан его интерес к семье де Бриссак. Гозлан уклончиво дал понять, что изучает архивы из скуки. К тому же семья де Бриссак в этих краях очень известная.

– Это ведь он убил своего партнера, – с горящими глазами, но шепотом проговорил Луи.

– Кто? – остолбенел Гозлан.

– Это ведь он, Клод де Бриссак, все так подстроил, чтобы произошел обвал. Он знал, в какое именно время мсье Муссон спустится в шахту. Он все продумал. Убрал своего заклятого компаньона!

Гозлан молчал. В принципе, он догадывался, что сход породы мог быть вызван искусственно. Уж слишком все гладко получилось: начались распри двух владельцев рудников, и вдруг на тебе – судьба все решает за них. Такое вряд ли бы произошло само по себе. Клод де Бриссак мог иметь отношение к этой трагедии самое прямое.

– Он его доставать из-под завалов-то не стал, – добавил мужчина. – Сослались на то, что не хватило техники. Мне кажется, у Клода были возможности для этого дела. Да только он решил покончить с этим окончательно. Распустил работников да закрыл рудники. Страшная смерть, вам не кажется?

Гозлан кивнул. Он был слишком задумчив, чтобы поддерживать диалог.

– Так и остальных людей жалко, –