Отель «Реббека» - Рада Рамильевна Артемьева

– Ничего необычного?

– Абсолютно.

– Мсье де Бриссак уехал когда?

– Достаточно рано. Еще продолжалась вечеринка.

– На чем?

– На такси. Свою машину он оставил у отеля.

– Что делали остальные работники? Может, кто-то маячил у входа?

– Нет. Все были заняты. На входе работали только швейцар и портье, как всегда.

– Мадам Шанталь тоже не выходила? – на всякий случай поинтересовался Гозлан и прищурил один глаз.

– Нет. Не видел ее.

– Кто говорил с Венсаном? Подходил ли к нему кто-то из работников?

Молодой человек отрицательно помотал головой.

– Хорошо, – сказал Гозлан. – Тогда такой вопрос: вы помните мужчину с фамилией Меркьюри?

Молодой человек растерялся. Фамилий он не знал.

– Хромой, лысый великан, – добавил Гозлан. – Его проводил до машины сам швейцар.

– Да, да, – вспомнил водитель. – Один был хромой.

– Именно. Что вы видели?

– Видел, как мсье сначала поднялся к крыльцу. Они поговорили со швейцаром. Потом Венсан довел его до моей машины. И мы поехали.

– Вы не спрашивали его ни о чем? Может, пообщались в дороге?

– Нет. Мне не положено разговаривать. Он тоже молчал.

– Куда вы его отвезли? Какой-то адрес?

– Он попросил отвезти его на вокзал.

– На железнодорожный? – воодушевленно переспросил Гозлан. В его голове тут же возникли стройные ряды списков регистрации.

– Нет, – ответил парень, – на станцию, где ходят электрички.

– То есть он просто сел в электричку?

– Да.

Ну и ну. Обычный гость «Реббеки» вряд ли поедет на электричке. Сделать это можно только с одной целью: замести следы. Слиться с толпой. Затеряться среди людей. Не пользоваться личной машиной, ничего не светить. Очень таинственный Меркьюри. Что и говорить.

– Вы никогда не видели этого мужчины раньше? – спросил Гозлан. – Бывал ли он в отеле?

– Нет, никогда.

Следователь поинтересовался, что была за станция и видел ли молодой человек, в какой конкретно поезд сел мсье. Водитель только покачал головой: он, конечно, не видел, куда направился клиент. Его задача была лишь доставить мсье до места, а дальше он просто развернулся и уехал.

Гозлан уныло покачал головой и задумался: конечно, если мсье Меркьюри приехал, чтобы совершить преступление, то регистрация ему ни к чему. Так его можно было бы вычислить. Свой автомобиль брать рискованно. Остается только сесть в первую попавшуюся электричку и уехать в какую-нибудь глушь.

– Значит, он уехал в соседний город, – поразмыслив вслух, сказал Гозлан. – Кстати, не сообщал, куда едет?

Этот порыв был наивным, но попробовать стоило. Хотя, конечно, откуда об этом знать водителю? Надеяться на то, что Меркьюри запросто выдаст о себе сенсацию? Глупая затея.

– Ничего не говорил, – ответил водитель. – Как я уже сказал, мы почти не общались.

Гозлан был неугомонен и поминутно расспрашивал о том, как выглядела электричка, видел ли водитель какие-то запоминающиеся знаки или подозрительных людей. Может, заметил, что Меркьюри вовсе не садился в поезд? Водителю пришлось повторять одно и то же: он не мог сказать точно, заходил клиент в вагон или нет. Он не наблюдал за ним, а уехал сразу.

Уже вскоре следователь вернулся в отдел. Скудной информации от водителя трансфера, конечно, не вполне хватило для активного расследования дела, но все же даже самый незначительный обрывок знаний следствию оказался полезен.

Он сидел в своей полицейской каморке и долго размышлял. Чашка недопитого кофе сделалась холодной, на белом фарфоре подсохли коричневые подтеки. Тусклая лампа освещала кипу из бумаг: дел, как всегда, было много, а документации еще больше.

Он думал о «Реббеке» и вырисовывал бессмысленные закорючки на листе. Мысль о странном посетителе Меркьюри поселилась в голове, словно запоздалое раскаяние. Сегодня эта фамилия красовалась в самом центре записей и была обведена жирной пастой несколько раз.

Итак, Николя не виновен в смерти швейцара. Выяснили: Меркьюри существует. И он получает деньги уже не один десяток лет. Легенда хотя бы имеет под собой основу. Это не просто выдуманный персонаж. А преступник. Настоящий. Но пока скрытый под завесой тайны.

Гозлан рассматривал газету, лежащую на столе: статью под заголовком «Метилртуть». В ней говорилось о попадании ртути в воды морей и о дальнейшем ее распространении: о том, как зоопланктон сначала поедает жидкий металл, а уже потом он оказывается в желудках рыб. Гозлан смотрел несколько секунд на название и думал.

– Mercury, – сказал он вслух и потрепал газету, – по-английски значит как раз «ртуть».

Он выпустил дым от сигары, который в тусклом освещении комнаты съел остатки света и повис где-то над потолком.

На французском языке «ртуть» пишется как «Mercure», но этот джентльмен использует именно английский вариант. Что ж, вероятно, сотрудники отеля говорят правду, и этот гость использует свой псевдоним не просто так, а конкретно намекая на орудие убийства.

Допустим, это сделал Меркьюри по обыкновению так, как его семейка обычно практиковала. Во время беглого общения с Венсаном Меркьюри нацепил капсулу на его воротник. Все, как говорила мадам Шанталь.

Такой не совсем тривиальный почерк убийцы: ртуть. У него получается выглядеть таинственно: загадочные смерти, мистика – это, конечно, на руку Меркьюри, накидывает на него некий ореол ужаса. Так можно держать в страхе целый отель, запугать, заставить верить во что угодно, даже в то, что он сам дьявол. Хорошая мистификация. Отлично работает на запугивание. При этом преступник остается безнаказанным – ртуть, как мы знаем, у предыдущих жертв «Реббеки» так и не смогли определить.

Вдруг в голове всплыл образ Николя. Гозлан плюнул в сторону то ли потому, что тот ему не нравился, то ли просто крупинка табака попала в рот.

Директор определенно знает, кто этот человек, подумал Гозлан и снова выпустил дым. А для всех остальных только прикидывается. Думает всех обыграть. Слишком самонадеянно! Ведь он в курсе легенды, значит, и в курсе условий договора. Он из семьи де Бриссак! Ему ли не знать, кто такой мсье Меркьюри и что была у них за договоренность? Да, Николя, однозначно, замешан в деле. Но еще непонятно, до какой конкретно степени. По локоть или по самые гланды?

Кто еще вместе с ним может быть в курсе тайны? Возможно, никто. Мадам Шанталь? Нет, видно, что она сама напугана и рада бы уже куда-то деться, да только поздно. Мадам Морган? Скорее всего, да. Она точно что-то знает, но, возможно, участвует лишь опосредованно. Жиль, Вандербеш – темные лошадки. Молчаливые, услужливые, тихие. На них не упадет и тени сомнения. Старые, добрые работники. Но в том и фокус: нередко среди таких скрываются настоящие преступники.

Так Гозлан размышлял весь вечер и пускал сигарный дым под потолок. Он