Отель «Реббека» - Рада Рамильевна Артемьева

– Итак, – сказал Гозлан и почесал затылок, – кто-нибудь может мне объяснить, как такое произошло?

Он снова посмотрел на Эллен. То же самое сделал Николя.

– Мсье Гозлан, я не имею понятия, – ответила она, едва не рыдая. – Как он это сделал, просто не представляю. Как?

Повисло молчание. Гозлан обдумывал что-то свое, наблюдая за перемещениями людей.

– Когда, вы говорите, ваши сотрудники почувствовали себя плохо?

– Возможно, это было еще несколько дней назад, но они молчали! Сегодня сделалось хуже. Их начало буквально «складывать» одного за другим. Так даже и не поймешь, когда все случилось. Как только до меня дошла информация об отравлении, я сразу вызвала скорую. Кто-то начал жаловаться вчера вечером, кто-то сегодня… Говорят, кому-то было плохо еще на той неделе.

– Возможно, теперь это потянется несколько дней, – сказал Николя, – раз они отравились, то симптомы проявятся у каждого по-разному.

– Сколько их?

– Десять человек, – ответила Эллен. – Пока десять, кому точно плохо. Остальные – под сомнением. Сейчас уже не разберешь, кто просто паникует, а кто отравился на самом деле.

– И все повара, – уточнил Николя с выразительной интонацией.

– Повара? – Гозлан удивленно приподнял бровь.

– Помощники поваров, точнее. Один повар-заготовщик, шеф-кондитер, несколько помощников кондитера. Все рабочие с кухни, в общем.

Гозлан задумался. Кухня. Это что-то новенькое.

– Что с постояльцами?

– С ними все в порядке, мы постарались их тактично спровадить с помощью трансфера. Почти все разъехались, за малым исключением. Они, кажется, ничего не знают. Стало плохо только тем, кто имел дело с продуктами – то есть поварской цех. Остальные чувствуют себя вполне хорошо.

На лице следователя отобразилась вся усталость мира, он поджал губы так, как делал всегда, когда был раздосадован. Предполагать, что Меркьюри нанесет новый удар, уже приходилось. Но допустить мысль о том, что тот войдет в «Реббеку» словно нож сквозь размягченное масло? Нет. Такого никто не ждал.

Опять отравления. Да еще и кухня. Какие продукты теперь отравлены и кто из людей успел их отведать?

– Нужно звонить санитарным инспекторам, – объявил Гозлан, – и судебного медика тоже вызвать. Мне будут нужны итоги проверки. Узнать, где был очаг и каким образом это могло произойти в вашем отеле.

Эллен с Николя растерянно переглянулись. Если бы они могли знать, как Меркьюри устроил здесь диверсию. Как он смог проникнуть в отель и обвести вокруг пальца не только владельца «Реббеки», но и местную полицию?

Эллен уже давно начало казаться, что Меркьюри и вправду водится с темными силами. Он, словно невидимая субстанция, проникает сквозь щели и микроотверстия любых помещений, заползает в самые недоступные уголки сознания людей, беспокоит и запугивает. Может, он действительно связан с мистикой? Так бывает или нет? Рациональное объяснение ей давалось с трудом.

Гозлан до самого вечера опрашивал сотрудников: тех, кто стал очевидцами дела, но по каким-то причинам не пал жертвой отравления. Приходилось собирать события по осколкам. Пока все казалось неясным, и даже пугающе неясным. Задавать вопросы о том, что ели на обед работники три недели назад, вроде как глупо – вряд ли кто-то бы вспомнил об этом сегодня. Но с чего начинать расследование? Если это опять метилртуть (а это, по всей видимости, именно она), то преступник в своей излюбленной манере мог подбросить ее на кухню. Но вот вопрос: как он туда попал? Эллен и Николя уверяли, что Меркьюри не появлялся в отеле. Никаких посторонних людей в технической зоне тоже не было. На кухне царит строжайший порядок, и все работники проходят инструктаж. Прийти и что-то оставить на кухне чужому человеку не получится. Как мог металл попасть в еду?

Гозлан сломал себе всю голову, прежде чем ответил еще на один вопрос: почему повара? Они едят какую-то конкретную пищу? Нет, Эллен утверждала, что сотрудники питаются одинаково. Значит, на кухне произошло нечто такое, отчего эти сотрудники получили отравление? Но что? Ртуть просто витает в воздухе?

В отеле начался хаос. Жалкие попытки успокоить сотрудников не помогали: паника зрела и раздувалась до размеров гигантского мыльного пузыря. Начальство пыталось утихомирить зарождающуюся истерию, но старания оказались тщетными.

Хуже того, в головах этих людей зарождались безумные идеи, от которых Гозлану хотелось бешено рычать. Можно сказать, все дни он только и занимался тем, что сдерживался. Могущество Меркьюри и его непоколебимая сила – главные темы для обсуждений этих дней. Сотрудники едва ли не молились на то, чтобы убийца оставил их в покое. На стол Эллен водрузили целую стопку из заявлений на увольнение.

Теперь каждый опасался, что станет жертвой страшного колдуна. И тут в ход шло все: одни убежали из отеля, даже не забирая вещи, другие зачастились у психоаналитика.

Эллен что-то пыталась объяснить обезумевшему народу, но было поздно: в попытках защититься от Меркьюри каждый фантазировал как мог. Накинулись на медицинские страховки, перестали есть, ничего не трогали и, конечно же, отказались от рукопожатий.

Николя уже смирился с участью «Реббеки». Он понимал и сам, что с Меркьюри иметь «недопонимания» – это чревато. Кажется, ему самому хотелось сдать пост – теперь он завидовал своему слабоумного дедушке, который скрылся на вилле за городом.

Через несколько дней Гозлан обладал уже чуть большей информацией: экспертиза выявила метилртуть в организме пострадавших. Подозрения оправдались, но облегчения не принесли. Поскольку латентный период между употреблением отравленной пищи и первой симптоматикой достаточно огромный – а это от шести дней до пяти недель, – теперь было сложно понять, что именно в дни отравления съели сотрудники.

Гозлан помногу общался с судмедэкспертами. Причина была та же: метилртуть. Но дело осложнялось любопытными вводными.

– Стадии клинической картины отравления очень изменчивы, – объяснил эксперт.

– То есть? – спросил Гозлан, разваливаясь на кресле в лобби.

Эксперт тоже сел на диван, напротив следователя и поставил ноги намного более прилично, чем тот. Педантичность парня сразу бросилась в глаза: она отлично выделялась на фоне грубых повадок Гозлана.

– Видите ли, – сказал эксперт и упер подбородок в кулак, мизинчик элегантно выставил в сторону, – выраженность отравления у каждого пострадавшего разная. У кого-то зафиксирована острая форма, у кого-то нет. Характер и темп отравления отличается.

Гозлан подумал несколько секунд.

– Может, это связано с особенностями организма? – спросил он. – У кого-то повышенная чувствительность к каким-то ядам? А у кого-то, может быть, пониженная?

– Безусловно, здесь может влиять множество факторов. Но незначительно. От ртути не застрахуешься. Хуже для вас как для следователя даже не это.

Гозлан был заинтригован. Правда, не в самом хорошем смысле слова.

– Так. – Он постарался приготовиться морально и даже уселся красиво. – Что вы имеете