Посмотри в ее глаза - Людмила Мартова

них полным ходом выкорчевывали деревья, проезд и тут, и там был запрещен, город задыхался в пробках, и Вера ругалась сквозь зубы, кляня наехавших в ее город варягов, словно поставивших цель уничтожить тут все живое. При всей любви к Вере, до этого чужого города и его власти, лишенной не только художественного вкуса, но и, похоже, разума, Тимофею не было никакого дела.

Его мысли занимала Катя Ильинская, которая ждала его приезда в доме Дани Еропкина. До сегодняшнего утра Тимофей с Еропкиным был незнаком, но передвигающийся на инвалидном кресле ювелир ему понравился. Судя по всему, Даня классный парень, и Тимофей был не прочь продолжить знакомство. Что ж, сейчас закончатся сразу две детективные истории, в которые его угораздило вляпаться, и можно будет перед отъездом из Излук провести прекрасный вечер в компании симпатичных ему людей, к которым Тимофей относил братьев Макаровых, Елену Беседину, семейство Гордеевых, Веру Морозову, Даню Еропкина, ну и Катю Ильинскую, конечно.

Он на мгновение представил ее бездонные глаза, в которых отражались небо и флюгер в виде бронзовой собаки, и вдруг испытал острое чувство тревоги. Что-то было не так, но он и сам не мог объяснить, что именно. От размышлений его отвлек телефонный звонок. Звонила снова Катя, и Тимофей быстро нажал на зеленую кнопку, высветившуюся на экране смартфона, отчаянно радуясь, что сейчас услышит ее голос. Да, крепко его шандарахнуло, надо признать.

– Тимофей, я вспомнила, – услышал он торопливый голос Кати. – Я вспомнила фамилию врача, которая была на том украденном рецепте. Я понимаю, что это, наверное, уже не имеет значения. Женя звонила, сказала, что Евгений Макаров отправился задерживать Василя… Василия Васильевича. Но все-таки вдруг это важно и может стать новым доказательством.

– Говори, – согласился Тимофей, которого журчание ее голоса наполняло каким-то особым удовлетворением. – Я перезвоню Макарову и все ему передам.

– Я запомнила, что эта фамилия имеет отношение к картам.

– Каким картам? Географическим?

– Нет, игральным. Мы с Женей всю голову сломали, чтобы заставить меня вспомнить. Валетов, Королев, Дамин, Тузов. Все было не то.

– Бубновский, Червинский, Пиковский, Крестовский, – машинально подхватил игру сознания Тимофей.

– Да-да, – радостно согласилась Катя. – Именно этим путем мы и шли. И остановились, когда я сказала, что не забыла бы фамилию Крестовский, потому что это мой любимый район Питера.

Тимофей улыбнулся, потому что сам больше всего любил Петроградку и даже недавно купил там квартиру, только ремонт пока не сделал. Уехал в Излуки. Что ж, придется показать Кате Ильинской все прелести ЕГО любимого района, и тогда она, возможно, пересмотрит свое мнение.

– Так вот, останавливаться не надо было, – торжествующе сказала Катя. – Я тут от нечего делать снова стала вспоминать, прошла тот же самый путь, но заставила себя пойти дальше и вспомнила. Не Крестовский, хотя масть та же самая. Трефиловский. Фамилия доктора, выписавшего рецепт на лоразепам, Трефиловский.

Конечно. Единственная масть в картах имела двойное название. Крести еще назывались трефами. Немудрено, что Катя перепутала. Итак, доктор Трефиловский. Художник задержан, но не изобличен, а потому свидетельство врача может иметь значение. Да и вообще. Не зря же она мучилась и вспоминала.

В телефоне послышался какой-то стук и отдаленный вскрик.

– Ой, у Дани в мастерской что-то случилось, кажется, – встревоженно сказал Катин голосок в трубке. – Ты передай Макарову, ладно. Если сочтешь нужным, конечно. А я побегу, узнаю, что произошло. Может, моя помощь нужна.

Она отключилась, и Тимофей тут же мимолетно расстроился от того, что больше ее не слышит. Он посмотрел на часы. До Излук оставалось ехать минут пятнадцать. Впрочем, ровно столько же времени они уже провели, толкаясь в жуткой пробке. Город возвращался с работы и стоял в заторах на узких улицах, явно не рассчитанных на такое количество бестолковых ремонтов.

Скорее от нечего делать, чем от осознания важности полученной информации, он набрал номер Евгения Макарова.

– Слушаю, – ответил тот.

Голос у него был какой-то усталый.

– Ну, что, Евгений Михайлович, задержали Головачева? Он признался? Вас можно поздравить? Преступления раскрыты?

– Не все так просто, – подполковник вздохнул. – Задержать-то мы его задержали, а вот с признанием дело обстоит сложнее. Головачев ни в какую не берет на себя ответственность ни за похищение девочки, ни за вымогательство, ни за убийство Левшина, ни за покушение на жизнь Ильинской. Твердит, что это не он, рыдает, валяется в ногах у отца, настаивает на своей невиновности.

– И вы ему верите?

Макаров помолчал.

– Не знаю. Опыт научил меня никому не верить на слово, но выглядит он чертовски убедительно. Мне страшно представить, что это не он, потому что всю работу придется начинать заново, а новых подозреваемых у нас и близко нет. Ни малейшей зацепки.

– Есть зацепка. Катя вспомнила фамилию врача на том рецепте.

– Ильинская? – деловито уточнил Макаров.

– Да.

– Вовремя. Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда.

– Я бы вас попросил, Евгений Михайлович, не иронизировать попусту, – сухо добавил Тимофей. Машина дернулась, фыркнула и наконец поехала в нормальном темпе, потому что Вера вырвала ее из пробки. Теперь перед ними лежала относительно свободная дорога, по которой они окажутся в Излуках совсем скоро. Минут через двенадцать, не больше. – Катя – одна из пострадавших от рук злоумышленника, кем бы он ни был. И она реально старается оказывать помощь следствию.

– Вы оба стараетесь. Еще с того момента, как влезли через забор на участок Метляковых. – Скепсис в голосе Макарова не стихал. Видимо, он был сильно раздражен из-за ситуации с Головачевым.

Метляковы? Ах, да. Павел и Светлана.

– Я не понял. Так вам нужна фамилии врача или нет? – Тимофей Бортников тоже умел добавить металла в голос.

– Нужна-нужна, – примирительно согласился подполковник. – Давайте, записываю.

– Тре-фи-лов-ский, – почему-то раздельно, по слогам произнес Тимофей и повторил: – Доктор Трефиловский. Наверное, можно по такой достаточно редкой фамилии узнать, где именно он работает. И в каком городе.

– Можно, тем более что городов предстоит проверить немного. Только те, где живут основные фигуранты этого дела. Начну я, пожалуй, с нашего. Это не сложно. Всего-то и нужно, позвонить моему старому приятелю Стасу Крушельницкому. Он психиатр, заведующий отделением судебной психиатрии в местной психбольнице. Понятно, что всех знает.

Тимофей попрощался и отключился. Город за окном автомобиля кончился, Вера выехала на трассу, по которой им предстояло проехать пару километров, чтобы въехать в Излуки со стороны новой коттеджной части, где располагался ее дом. Въезд в старые Излуки, где сейчас находилась Катя, остался слева, за железнодорожным переездом, сейчас закрытым. Вера потому и поехала в объезд по окружной дороге, потому что это было дальше,