Посмотри в ее глаза - Людмила Мартова

Итак, Василий Головачев не признается в совершенных преступлениях, и Евгений Макаров не исключает, что он действительно не виноват. Может, и врет, конечно. А если нет? Если нет, значит, преступник – кто-то другой. И этот другой сейчас может подбираться к Кате, местонахождение которой отражается в ее прекрасных глазах.

Тимофея снова пронзило острое чувство тревоги. Если это не Головачев, то кто? Кто? Чтобы отвлечься, он закрыл глаза, пытаясь выстроить хаос мыслей в голове хотя бы в относительный порядок. Стук на заднем плане. Вскрик. Кричал Даня Еропкин, и встревоженная Катя поспешила ему на помощь.

Тимофей выпрямился на пассажирском сиденье, моментально став похожим на удерживаемую натянутой тетивой стрелу.

– Вера, быстрее, – сказал он твердо. – Максимально быстро, как только сможешь, мы должны оказаться у дома Дани Еропкина. Это в старой части Излук, здание с флюгером-собакой на крыше. Знаешь?

– Знаю, – Вера умела вычленять главное, за это в их волонтерской работе Тимофей ее и ценил. Она моментально прибавила скорость, бросив старую «Ниву» вперед. – Мы едем туда, а не домой. Правильно?

– Да. Умница.

– Хорошо.

«Нива» неслась по дороге, объезжая попутные машины и умело расходясь со встречными. Многие сигналили, но машине и ее лихой водительнице было все равно. Тимофей, сцепив зубы, смотрел на дорогу, не видя ни ее, ни машин. Все его мысли занимала Катя и явно грозящая ей сейчас опасность. И еще вопрос «Кто?».

Когда к Кате приходила мать Левшина, то она сказала, что в магазине все судачат о том, что именно Костик ударил Катю по голове. Когда девушка упомянула ему об этом, то мимоходом удивилась, как такое может быть. Напали на нее поздно вечером, а Левшина пришла в дом Гордеевых наутро. К тому моменту информация о нападении еще не могла разойтись так широко, чтобы об этом «судачили в магазине».

Его карточка. Клубная карта фитнеса «А-джим», которую он случайно выронил из кармана, а Катя подобрала. Карточку украли из Катиной комнаты, а потом подбросили на крыльцо магазина. Покупатели отдали ее продавщице Надежде, а та передала полиции. Опять магазин. И выкуп похититель велел принести туда же, а потом заранее отключил видеокамеру, подослал пьянчуг, сообщив им о бесплатной раздаче водки с якобы истекшим сроком давности, и забрал деньги.

И камеры. Камеры отключили не только там, но и по всему поселку, в то утро, когда похитили Лизу. И сделать это мог тот, кто отлично знал их расположение. А почему? Потому что участвовал в их установлении. Как член поселкового товарищества собственников жилья, например.

– Вера, у вас есть что-то типа ТСЖ? – спросил Тимофей хрипло.

Машина уже въехала в Излуки и петляла теперь по узким улочкам, подбираясь к нужному им дому все ближе.

– Дачное некоммерческое партнерство.

– И кто его возглавляет?

– Правление. Его председатель – Олег Демьянович Галяев. Очень хороший человек, бывший военный. Сейчас в отставке, но благодаря его навыкам у нас тут все в полном порядке. В правление еще несколько человек входят. Дмитрий Михайлович Макаров, к примеру. Но в ежедневном режиме всем Олег Демьянович заведует.

Галяев. На рецепте, выписанном доктором Трефиловским, фамилия пациента, по заверениям Кати, была очень похожа. Олег Демьянович и Нинель Георгиевна. Точно. Тимофей же видел этого самого Галяева в доме у Гордеевых, когда пришел проведать Катю. Соседа тогда никто не звал, но он принес корзину грибов. Вместе с дочкой пришел. Наденькой.

Наденька. Надежда Галяева. Магазин. Пазл сложился так стремительно, что Тимофей даже охнул. Старая «Нива» тоже охнула, остановившись перед калиткой еропкинского дома.

– С тобой пойти? – спросила Вера, когда Тимофей рывком открыл пассажирскую дверь и выбросил свое тренированное тело наружу.

– Не надо, – улыбнулся он, осознавая, что его улыбка сейчас больше напоминает оскал. – Поверь мне, я справлюсь.

Единственное, о чем он молился по дороге от калитки до входной двери, это чтобы Катя была еще жива. Пятнадцать минут – это слишком много. Непозволительно много, когда речь идет о жизни и смерти.

В доме стояла тишина, прерываемая лишь каким-то невнятным бормотанием, а еще тихими стонами. От стонов Тимофей заледенел. Он бросился на звук, который привел его в комнату, служившую хозяину мастерской. Он же ювелир. На столе стояли тиски и какие-то машинки, похожие на шлифовальные и еще какие-то, предназначения которых он не знал. В углу у окна, рядом с перевернутой инвалидной коляской, на полу лежал Даня Еропкин, а рядом с ним на коленях стояла Катя со связанными за спиной руками. Жива, слава богу.

Чуть в стороне, тоже на полу, валялась скрюченная женщина. Похоже, она только-только пришла в себя и теперь стонала, подтягивая ноги к животу и обхватив себя руками. При виде Тимофея она попыталась сесть, пробормотав какое-то грязное ругательство, но не смогла, упала обратно. Тимофей, разумеется, сразу ее узнал.

– Здравствуйте, Надежда, – сказал он, радуясь, что все так правильно вычислил и ехал сюда, точно зная, кого здесь увидит. – Здоровье вам в ближайшие годы точно понадобится. Лет двадцать вы проведете за решеткой.

Снова послышался отборный мат, слышать его из уст женщины Тимофею было дико, хотя он не ханжа, да и нецензурную лексику употреблял, когда она к месту и по делу.

– Что ты стоишь столбом? – послышался голос Кати. – Помоги Дане встать.

Тимофей кинул взгляд на лежащего Еропкина.

– Со мной все в порядке, – успокоил его тот. – Я просто не могу сам подняться без посторонней помощи. Катю развяжи.

– Точно все в порядке?

Тимофей двинулся к Кате, начал распутывать узел, стягивающий какую-то веревку на ее тонких запястьях. Веревка была бельевой, такая продавалась в поселковом магазине, он сам видел.

– Точно. – Даня усмехнулся. – Преимущество инвалида в том, что его никто не принимает всерьез. Наша гостья посчитала, что меня довольно выбить из моего седла, и я уже не представляю угрозы.

– А ты представляешь? – Тимофей дергал и дергал веревку, узел, затянутый на совесть, не поддавался, веревка врезалась в тонкую кожу, оставляя на ней багровые следы, и при виде этих ужасных полос Тимофей едва не рыдал от бессилия, но вместо этого только рычал.

Катя стоически молчала, не показывая, насколько ей больно. Она не торопила его, давая полную свободу действий, лишь тревожно следила глазами за тем, что происходит за его спиной. Там, где лежала на полу скрюченная Надежда.

– Знаешь, на меня уже однажды внезапно нападали. В этом доме, – проговорил Даня. Он тоже следил за незваной гостьей, так что за свои тылы Бортников был спокоен. – Тогда преступники охотились за очень