Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

– Что случилось?

– Я застрял. Всю ночь провел в машине, а утром пошел пешком. Глупо. Нужно было проверить погоду, прежде чем отправляться. Эта БМВ хреново ездит по снегу, а Исабель принципиально не ставит зимнюю резину: мол, ей не нравится. Можно сунуть ноги в плиту?

– Нет, нельзя, особенно если у тебя обморожение.

– Пальцы на ногах онемели, но с руками все в порядке.

Пальцы на ногах у него были ярко-розовые, поэтому я принесла ведро с теплой водой, чтобы отпарить ноги. Руки оставались теплыми, но побледнели, особенно кончики пальцев. Я подошла к интеркому и позвонила в класс.

– Джеки! Садик!

– Да, – с интонацией Эйдена ответил Садик. Впервые на меня снизошло понимание, почему акценты наших тюремщиков так трудно определить. Подражание похитителю дает иллюзию дополнительной защиты. Интересно, насколько мой акцент успел измениться в попытках говорить как Исабель и Эйден? Заставить их доверять мне.

– Принесите, пожалуйста, кто-нибудь большую книгу по оказанию первой помощи. Она стоит на полке с энциклопедиями.

Через несколько минут оба воспитанника с топотом сбежали вниз и ворвались в кухню. Садик с книгой в руках был впереди, но, увидев Эйдена, внезапно остановился.

– А, ты вернулся?

– Он пробирался пешком по снегу. Посмотри, есть ли там что-нибудь про обморожения, – попросила я, кивая на справочник.

Джеки отобрала у Садика книгу, но продолжала прятаться у него за спиной.

– Нас занесло? – спросил юный эмир.

– Довольно сильно. Сейчас можно ездить только на машине с полным приводом. А может, и она увязнет, – вздохнул Эйден.

– Издалека ты шел?

– Чуть больше шестнадцати километров. Шагал около семи часов.

– Ты не боялся умереть по пути? – с нездоровым восторгом поинтересовался подросток.

Эйден засмеялся и пожал плечами, но что стало бы с нами, если бы он замерз насмерть? Еды у нас хватит на несколько недель, а что потом? Приехали бы перевозчики до окончания этого срока?

– Вот. Обморожение. – Джеки положила книгу на кухонный островок, и мы вместе стали читать статью.

– Так. Судя по тому, что здесь написано, с пальцами на ногах у тебя все в порядке. Розовый цвет и онемение говорят о том, что они просто сильно замерзли и постепенно отогреются. А вот пальцы рук, кажется, действительно обморожены.

– Вот черт.

– Они отвалятся? – встрял Садик.

– Нет, обморожение поверхностное. Здесь говорится, что позже могут образоваться волдыри, но несерьезные. Давай отмочим и руки тоже.

Я поставила Эйдену на колени сотейник, а сама принялась носить теплую воду в кастрюлях поменьше, попросив детей по очереди читать статью вслух.

– Ты знаешь, что значит «поверхностное»? – спросила я.

– То, что на поверхности, – ответил Эйден.

– Вопрос был не для тебя.

– Ну извини.

– Но ты правильно сказал. Значит, затронута только поверхность кожи. То есть обморожение неглубокое, и это хорошо.

– Сколько придется отмокать? Мне надо отбуксировать машину и поставить ее в гараж.

– Не сегодня. Первым делом тебе нужно поесть и согреться. К тому же снегопад еще не кончился, – сказала я.

– Это меня и беспокоит. Когда я доберусь туда, снег будет еще глубже. Мы можем поговорить наедине?

Мне удалось отправить детей наверх, пообещав позже какое-нибудь развлечение. Когда они ушли, Эйден вынул руки из воды и отставил сотейник в сторону.

– Дело в том, что у Джеки сегодня намечен разговор с родителями.

– И как его устроить, если нас занесло?

– Потому-то я и должен отбуксировать машину и расчистить дорогу.

– Успеешь до вечера?

– И то и другое нет, но я не хочу бросать машину на дороге, – пояснил он. – Боюсь, перевозчики что-то заподозрят, особенно если мы будем притворяться, будто Исабель у себя в комнате.

– А если солгать им?

– Как, например?

– Ты говоришь, что дорогу замело. Допустим, ее замело так, что машина не проедет. – Я начала опорожнять сотейник, постепенно вычерпывая и выливая в раковину остывшую воду.

– У перевозчиков полный привод, – возразил он.

– Но захотят ли они выезжать в такую пургу, когда есть опасность застрять на дороге? Или ты не хочешь прикрывать Исабель?

Мы еще не обсуждали, как будем врать про Исабель, но впервые мне пришло в голову, что Эйден не против устроить ей проблемы. Может, он рассчитывал как-то выиграть от ее неприятностей.

– Нет, я не собираюсь ее выдавать. Лучше позвоню ей и расскажу про заносы. Исабель лжет лучше меня, так что сможет убедить перевозчиков не приезжать.

Ложь, видимо, и в самом деле оказалась убедительной, потому что мордовороты не показывались несколько дней. Эйдену хватило времени расчистить дорогу и отбуксировать машину к дому. Кончики пальцев у него на руках всего лишь покрылись волдырями, а разговор Джеки на время отложили. Обе угрозы миновали.

В ночь, на которую перенесли звонок, я хотела сопровождать девочку, но Эйден покачал головой.

– Сегодня оставайся здесь, Рапунцель. – Он хотел пошутить, но я только разнервничалась. Джеки так крепко вцепилась мне в руку, что запястье заболело.

– Что происходит? – спросила я.

– Ничего особенного, но Бритни не хочет, чтобы ты сегодня спускалась. После стычки с Густавом так будет лучше.

– Я могу держать себя в руках.

– Дело не в тебе. Он ищет повод подмешать нам дерьма, давай хотя бы не будем ему помогать.

Джеки заплакала, и я с болью в сердце вынула ее руку из своей и передала Эйдену. Девочка тут же выдернула ладошку.

– Не бойся, Джеки. Я буду рядом, – пообещал Эйден, но она продолжала плакать.

– Пожалуйста, только не оставляй ее одну с Густавом, – взмолилась я. – Ни в коем случае. Если тебе нужно будет выйти в другую комнату, забери Джеки с собой.

Эйден кивнул. Властью над перевозчиками он не обладал, но прекрасно понимал, почему я их боюсь.

Когда после разговора он привел Джеки назад, то лишь слегка приоткрыл дверь, чтобы девочка могла проскользнуть внутрь, и потом, не сказав ни слова, запер замок. Едва оказавшись в коридоре, Джеки бросилась ко мне и заплакала. В своей комнате она точно так же кинулась на шею к Садику и снова залилась слезами. Паренек смутился, но, по крайней мере, попытался утешить малышку. Успокоившись и обретя способность говорить, она попросила Садика подождать снаружи: что бы ни произошло, она не хотела рассказывать об этом в его присутствии.

Оставшись наедине со мной, Джеки повторила оскорбления, которые говорил ей Густав, и меня затошнило от гнева. Щеки у меня вспыхнули, словно кровь превратилась в лаву. Я не знала, каким образом, но твердо решила отомстить Густаву. Надо найти способ уничтожить его. Мне с трудом удавалось сдерживать ярость, чтобы не пугать Джеки.

– Ужасно, что такое случилось.

– И потом удары, – добавила она.

– Он бил тебя? Или